– Кровь, - отвечает на мой немой вопрос Эдвард. У меня, блин, даже времени не было подумать о крови.

– Я хочу, чтобы она начала воспринимать происходящее адекватно, - говорю я, глядя на девушку.

– И как ты этого собираешься добиться?
– интересует Карлайл, не отвлекаясь от руки Елены.

– Стану своей противоположностью, - задумчиво говорю я, заставляя всех снова на меня посмотреть.
– Мне нужно, чтобы она реагировала адекватно. Я должен знать, понимает она, что я такое или идеализирует не смотря ни на что.

– Поясни.

– Я знаю, какие мои качества ей не нравятся, их я и буду демонстрировать. Если она меня идеализирует, то её будет всё устраивать. А если она всё ещё она, то она, как минимум, закатит скандал.

– А как максимум пошлёт тебя подальше, - поднимает брови Розали.

– Лучше так, но я буду знать, что она этого хотела. Тогда я смогу её переубедить, а вот если она продолжит вести себя так, словно всё в порядке, то тогда нам действительно придётся расстаться до обращения, - моё сердце сжимается от одной мысли.
– потом она станет чуть менее чувствительной и более рассудительной.

– Джас, ей будет больно, - тихо говорит Эдвард.

– Ей и без этого больно, зато мы оба будем знать, что она - это она, а не моя тень, - огрызаюсь я. К моему удивлению, все соглашаются.
– Роуз, я “уйду”, а ты, пожалуйста, будь с ней рядом.

– Разумеется, Джаспер.

***

Розали возвращается домой, будучи растерянной и взволнованной.

– Что случилось, Розали?
– тут же вскакиваю я, в панике глядя на неё.

– Она не говорит, - сообщила та, хмурясь.
– Джас, ты уверен, что не сдавливал её шею?

– Если бы я сдавил её шею, то её уже не было бы в живых, - горько усмехаюсь я.
– Насколько всё серьёзно?

– Сейчас узнаем, - бросает Карлайл, исчезая за дверью.

– Ты обещала, что будешь с ней, Розали, - хмурюсь я.

– Тут такая странная история… - закусывает губу блондинка.

– Очень интересно, - выдыхает Эдвард.
– думаю, ты права.

– А теперь вслух, пожалуйста, - устало говорю я.

– Я думаю, у Елены дар манипулирования, не знаю как это сказать, - взмахивает руками Розали.
– она захотела, чтобы я ушла и я, помня, что обещала тебе быть с ней, это не говоря о том, что я вообще не хотела уходить, всё равно подчинилась. Такое… тонкое, но чёткое желание уйти, подчиниться ей.

– Похоже, по ощущениям похоже на твоё воздействие, - замечает Эдвард.

– Интересно, - задумчиво произношу я, пытаясь вспомнить, было ли такое со мной.

Было, много раз… точнее, каждый раз. Я всегда делал то, чего она хотела, но, мне кажется, это не из-за дара. Я пытался вспомнить, было ли такое, что я исполнял её желания, противясь этому, но и такого вспомнить не мог. Всё, что радовало её, автоматически радовало меня, становясь моим собственным желанием.

– Похоже, ты не самый достоверный источник для проверки её дара, - ухмыляется Эдвард.
– Я такого не припоминаю, но мы не очень много и общаемся.

– Не забывайте, что она ещё человек, - поднимаю палец я.
– Вполне возможно, её дар не ощутим для нас, вампиров, но на людей она, насколько я помню, умела влиять. Она сама говорила, что её мама исполняла любое её желание.

– К тому же, - подхватывает Розали.
– редко когда вампирский дар проявляется чётко в человеческой жизни, главным стимулятором является злость, а наша Елена никогда не злится.

Спустя час пришёл Карлайл, оповестив, что физической проблемы нет.

Только Эдвард и Эмметт, с помощью физической силы, остановили меня тогда. Мы договорились, что пойдём к нашему дому и там будем наблюдать всё ли в порядке.

Стоило Елене уснуть, как я пробрался в дом, сидя рядом всю ночь. Так я делал каждую ночь своего отсутствия, ощущая себя преступником в собственном доме. Сидел рядом, убирая боль хотя бы ночью, а так же даря ей спокойные сны без кошмаров.

Такая тёплая, такая родная.

День шёл за днём, Елена была всё более грустной, я же не переставал за ней наблюдать, попутно анализируя каждое действие, произведённое за время наших отношений, не забывая, конечно, о периодическом самобичевании. Решив, что больше не смогу, я поохотился и направился домой, где любимая уже спала. Она ни разу не поднималась в спальню, видимо, там её было тяжело находиться.

Я, как я думаю, хорошо знаю Елену, но, начав кидаться в меня предметами, она меня очень удивила. Я не думал, что она способна так злиться. Я был в таком шоке, что даже не останавливал её, мне ничего не будет, а ей, может быть, станет легче. Начал двигаться я лишь тогда, когда понял, что пострадать может дом.

Если первая встреча прошла бурно, то дальше всё пошло на убыль. Елена замкнулась, не пуская меня близко, да и я был не лучше, хотя, какая-то часть меня была рада, я могу продолжать думать, анализировать, но при этом находиться рядом с ней. Я даже не пытался завести разговор, даже не из-за своего плана “стать хуже”, а из-за того, что я чувствовал - Елене нужно время.