Случайных встреч. И на пороге ждут сонмы мук.

И одинокий опять встречает судьбу рассвет.

И волны смыли с песка последний любимый след.

И только память хранит осколки былых надежд.

Пылает мост. И Рубикона вдали рубеж… *

Она ждала его в комнате для приёмов. На кресле лежало что-то голубое.

Шляпка. Такая же, как была на той девушке в парке…

Послышались шаги. В комнату вошёл он.

— Лиза! Вы? Не ожидал Вас здесь увидеть.

— Пьер, извините. Но мне безотлагательно надо переговорить с Вами!

— Переговорить? О чём?

— Пьер, за эти полгода мне показалось, что между нами что-то происходит. Это так?

Мужчина смутился, опустил глаза:

— Лизонька, Вы преувеличиваете. Это всё мои пьяные бредни. Извините, что ввёл Вас в заблуждение и спасибо за визит. — он явно давал понять, что хочет, чтобы она ушла.

Женщина развернулась, пошла к двери, на ходу открывая сумочку и доставая браунинг. Подойдя к двери, она опять повернулась и посмотрела на Пьера (про себя невольно отметив, что расстояние между ними сейчас как раз такое, какое бывало при её стрельбе по мишеням).

— Я люблю Вас, Пьер. Прощайте.

А потом, не целясь, выстрелила ему в лицо и тут же поняла, что не промахнулась.

За окном ударил гром. А затем по окнам и подоконникам застучали, загрохотали крупные быстрые капли дождя.

— А Матрёна-то была права! Вот оно!

Женщина абсолютно спокойно посмотрела на лежащего ничком мужчину. Горько усмехнулась и затем процитировала стихи, которые написала сегодня ночью:

— Предскажи судьбу, гадалка, летней ночью под луной.

Пусть костёр пылает жарко, унося сны — твой и мой.

И пусть призраки былого в диком танце оживут,

К птице, цвета поднебесья, в будущем из тьмы взовут.

— Ты вернёшься — всё вернётся: глаз холодных звёздный блеск,

В сердце боль, тоска и мука… и надежды редкий всплеск.

Слёзы тайные в подушку и дневной улыбки стяг,

Встречи редки, странны речи, каждый взгляд, как в пропасть шаг.

Штормы рифм, дожди мелодий, вновь в руке его рука,

Ощущение полёта… Миг, как вздох… Мечты река…

Сладость губ и горечь яда, ведь любовь — гюрза-змея.

Хоть горда, но чувств не прячешь, даришь смело, не тая…

Долго слушала гадалку. Лес затих. Спустилась мгла.

Пусть всё — так… Но ты вернулась! Прогорел костёр дотла…**

Женщина с удивлением посмотрела на маленький браунинг, что уютно устроился в её ладони, словно единственный и преданный друг, и развернула его дулом к себе…

Раздался второй выстрел…

POV Виктор

Я дочитал дневник. Марина плакала, не скрывая слёз. Мне тоже было не по себе.

Внезапно я обратил внимание, что в комнате стало уж очень темно. Я встал, подошёл к окну. Там хлестали потоки воды. Небеса разверзлись.

— Может, зажжём свечи? — поинтересовался я у жены. — На улице ливень. А вроде не обещали.

Марина подошла ко мне, обняла сзади и тоже посмотрела на улицу. Мы помолчали. А потом она сказала, поцеловав меня в ухо:

— Мы сейчас зажжём свечи. Ты откроешь бутылку вина. А я сделаю фруктовый салат. Надо немного придти в себя после прочтения этой жути.

— Марина! Послушай меня и поверь. Это проклятье действует только на тех, кто не встречает ответной любви. Я уже просто убеждён в этом! Всё будет хорошо!

____

*Мои стихи

**Мои стихи

========== Глава шестнадцатая. Рука об руку ==========

Сердцебиенье — обесточено,

Дыханье льдинкой перехвачено.

Карандаши цветные — сточены,

Померкли солнечные зайчики.

Бьют капли по лицу безжалостно,

В глазах — предательское жжение.

Душа — в крови. Душа — ужалена.

В душе — тревожность и брожение…

И вдруг — ладонь в кулак сжимается.

И вот — встаёшь с колен решительно.

Ты, стиснув зубы, поднимаешься,

Удар наносишь сокрушительный!

Хранитель твой самоотверженно

На стороне твоей сражается —