Арчер направился к выходу, и Виктория быстрее молнии схватила его за руку. Он отшатнулся. Ноздри заполнили миазмы тяжелых цветочных духов, усиливая боль в висках.

— Я люблю тебя, Арчер.

На какое-то мгновение он даже поверил, что она способна на подобные чувства. Пока не взглянул в ее холодные бездушные глаза.

— Как странно, — протянул он. — При последнем нашем разговоре ты заявила, что ненавидишь меня. Даже не хотела больше видеть.

Тонкая улыбка скользнула по губам Виктории.

— Ничего ты не понимаешь в женщинах. — Пальцы впились ему в кожу. — Оставь себе игрушку, если хочешь, — ровно и сдержанно продолжила она, — но не отталкивай меня больше. Только я знаю, кем ты являешься на самом деле. Мы принадлежим друг другу. Пора бы уже это запомнить.

Арчер притянул Викторию к себе, смутно сознавая, что глухо рычит. Нужно прекратить это безумие прямо сейчас! Слишком долго он старался не замечать ее одержимость.

Широко раскрыв глаза, Виктория наблюдала за ним, ждала следующего хода. На красных губах играла легкая ухмылка. Она его недооценивала. Всегда недооценивала.

— Сюда, дорогая, — вдруг раздался голос сзади. — О! Вот так-так…

Повернувшись, Арчер увидел в дверном проеме молодого мистера Хендрена с повисшей на его руке последней пассией. Пара смотрела неприязненно и настороженно.

— Мы помешали? — Хендрен и не пытался скрыть презрительную насмешку в голосе.

Арчер уже почти рявкнул «да, пошел вон!», как вдруг Виктория выскользнула из его объятий и покинула комнату. В ярости он стиснул зубы: теперь ее уже не поймать, уж он-то знает наверняка. Зыркнув на Хендрена, он протиснулся мимо парочки и ушел исправлять причиненное зло.

Не прикладывая особых усилий, он легко нашел Миранду: его тянуло к ней через весь особняк. Не отвлекаемые больше Викторией, его чувства и рассудок были полны женой, ее запахом. Он слышал ее дыхание и поверх болтовни светских завсегдатаев, и сквозь нестройную мелодию вальса.

Воздух на улице был холоден и свеж, от ухоженных клумб, тянущихся вдоль всего сада, поднимались запахи песка и земли. Хрустя измельченными ракушками, Арчер зашагал по центральной дорожке к Миранде, стоящей под ивой. Заслышав его, она повернулась, ее чудесные волосы медью вспыхнули в лунном свете.

— Миранда. — Он потянулся к ней, отчаянно желая удержать, успокоить, утешить, и, возможно, тем самым самому обрести хоть немного покоя.

От его прикосновения она застыла на месте, широко раскрыв глаза.

— Мне так жаль, я не хотела…

Закусив губу, Миранда пристыжено отвела взгляд. Сердце в его груди словно перевернулось. Ведь виноват был он. Именно он вовлек ее в мир смерти и разврата. Руки Арчера дрожали от желания защитить супругу, но душу терзали сомнения: имеет ли он право удерживать Миранду, если все, что сказала о нем Виктория, было правдой?

Изменившийся ветер разметал по щеке Миранды пряди рыжих шелковистых волос. Арчер не смог удержаться и убрал волосы, на мгновение задержав пальцы на лице жены. Тут в воздухе появилось что-то, от чего он замер и принюхался. Горло сдавило, словно помои нахлынул вязкий смрад мертвечины. Он судорожно стиснул плечо жены, заставив Миранду вздрогнуть.

По небу неслись тучи, на секунду скрывая луну и продолжая затем свой путь в неведомые дали.

Сразу за спиной супруги Арчер увидел очертания фигуры. Мужчину, развалившегося прямо на траве и неподвижного, несмотря на шелестящие по нему сухие листья. Миранда, уже научившаяся чувствовать все, что происходит с мужем, тут же обернулась, словно по зову. Крик зародился у нее в груди. И замер, когда она увидела то же, что видел Арчер: блестящие мужские ботинки, раскинутые в стороны худые ноги в брюках отличного пошива, расползающееся на белом жилете черное пятно, похожее на нефть, и перерезанное от уха до уха горло лорда Маркуса Челтенхема.

Арчер крепко прижал Миранду к груди, спрятав ее голову на своем плече, и закрыл глаза. Но ничто не могло стереть из памяти вид мертвенно-бледного лица друга, крови, лившейся из приоткрытого рта и золотого сияния монетки «Западного лунного клуба», аккуратно вставленной в одну из глазниц.

Глава 11

Вывеска гласила, что книжный магазин закрыт на обед, но Миранда все равно настойчиво постучала в поцарапанную зеленую дверь. Сегодня Арчеру наконец пришлось выйти из дома — отправиться на встречу с поверенным. Едва он скрылся из виду, как Миранда взяла экипаж и улизнула. Не самый храбрый поступок, но необходимый. Ее пальцы сжались вокруг монеты в кармане. Она должна все выяснить; спросить же мужа не решалась.

Поппи открыла на третьем ударе. Перевела непонимающий взгляд с Миранды на наемный экипаж за спиной сестры.

— Ты как раз к обеду, — сказала Поппи, удивленно приподняв огненно-рыжую бровь. — Однако не думала, что тебе не чужда еда простых смертных.

— О, замолчи, Поппи. — Миранда спрятала улыбку. — Или я напомню о твоей страсти к голубым шелковым панталонам.

Вспыхнувший ярко-розовый румянец плохо сочетался с медными волосами Поппи.

— Это все вы с Дейзи и украденная вами бутылка портвейна. Мне целую неделю было плохо. — Ее суровый тон исчез, и она подарила Миранде редкую улыбку. — Ну, входи же, Иезавель[3].