Мазнув по мраморной балюстраде полой шерстяного сюртука, Арчер полностью повернулся к Миранде. Она не отвела взгляда, на мучительное мгновение оставив себя без защиты. Глаза мужа потеплели. Он понял. Резко вздохнул и прошептал:

— Вы даже не представляете, что со мной делаете.

От его слов внутри что-то екнуло.

Закрыв глаза, Миранда сглотнула.

— Если вам кажется, будто вы заплыли в незнакомые воды и понятия не имеете, куда двигаться дальше… — Она опустила взгляд и увидела быстро опускающуюся и поднимающуюся грудь мужа. — Тогда, боюсь, вы точно так же действуете на меня, милорд.

В холодной тишине слышалось лишь их дыхание. Арчер медленно поднял руку. Жар охватил Миранду, но муж потянулся к своей маске, с тихим скрипом снял ее и задышал свободнее. Когда его озарил свет, Миранда застыла.

— Мое лицо посинело? — тихо спросил он, глядя на ее неприкрытое изумление.

И улыбнулся, будто наслаждаясь своей остротой.

Губы. В ошеломлении Миранда уставилась на его губы. Под карнавальной маской муж носил черную полумаску из шелка, облегавшую его лицо, как вторая кожа: высокий лоб, выдающийся нос и четкую квадратную челюсть. Маска прикрывала почти всю правую сторону и шею. А вот слева… на виду оставались кончик носа, щека, подбородок и губы.

Миранда едва не потеряла сознания от удивления, увидев у него совершенно обычную человеческую кожу. Смуглость говорила о средиземноморском происхождении. И как так вышло, что под маской скрывался бронзовый загар? Загадка. Арчер, должно быть, побрился перед выходом, щека была гладкой. Невеселое занятие — ухаживать за лицом, которое никогда не явишь миру.

Глаза Миранды скользнули было к маленькой ямочке прямо посреди квадратного подбородка, но внимание опять привлек его рот — резко очерченный, с полной нижней губой, которую так и хотелось укусить. Верхняя была шире нижней и чуть изгибалась в улыбке. Римские губы. Она даже не догадывалась…

— Если не закроете рот, туда ворона залетит.

Миранда завороженно наблюдала за движением губ. Удивительно, что из этого рта доносится знакомый низкий голос!

Арчер едва заметно улыбнулся:

— Так и будете смотреть весь день? Или хотите, чтобы я заказал портрет вам на радость?

Миранда взглянула прямо в глубоко посаженные глаза с тяжелыми веками, обведенными чем-то черным; возможно, углем. Кожи вокруг глаз не было видно. В бездонных же серых глубинах светилась доброта. Взгляд мужа притягивал и интриговал.

— Да.

Мускул на щеке Арчера дернулся.

— Да? То есть будете смотреть? Или хотите портрет?

Несмотря на поддразнивание, Арчер стоял на редкость неподвижно, сторожко, будто ждал, что жена его укусит.

— Да, я буду смотреть, — резко ответила она.

— Почему вы злитесь? Сами же сказали, что не любите мои маски. Я даю вам иной вид.

— Вы ходили в этих проклятых масках, которые так меня пугали, когда… когда… — Миранда взмахнула рукой у него перед лицом. — Когда все это время могли носить эту!

Арчер сжал губы, но они были столь полные, что тонкой линии не получилось.

— Почему вы считаете, что под этой маской не скрывается нечто ужасное?

— Ужасное? Ха! Все это лишь притворство! — воскликнула Миранда. Арчер, похоже, изумленно поднял брови. — В карнавальных масках, скорее всего, жутко неудобно! Черт побери, да вы ведь не могли в них ни есть, ни пить!

Он сложил руки на груди и отвел взгляд.

— Зачем, Арчер? Почему вы прячетесь от мира?

На секунду ей показалось, что муж не ответит.

— Не хочу, чтобы меня жалели. Пусть лучше боятся, — бросил он и прожег яростным взглядом суровое лицо греческого кентавра.

Он говорил тихо, словно печальный одинокий призрак. Миранда стиснула кулаки, дабы не потянуться к нему. Ведь она хорошо его понимала. В глубине души она сама предпочла бы являть миру красоту, а боль скрывать. Замечание о фальшивом фасаде ранило ее лишь потому, что муж был прав.

— Арчер, но как же я? Неужели вы хотите, чтобы и я вас боялась? — прошептала Миранда.

— Нет! — Он напрягся. — Но лучше воображайте себе урода, чем думайте, глядя на меня, что под маской, быть может, прячется обычный мужчина.

Миранда зарделась: именно такие мысли ее посетили.

Арчер вздернул подбородок, и мерцающий свет газовой лампы озарил его тяжелую челюсть и высокие скулы.

— Ибо это не так. Я не настолько низко пал, чтобы носить эту штуку, если бы под ней не было изъянов. — Он посмотрел на лестницу, будто отчаянно желал сбежать. — Похоже, нам пора, уже поздно.