— Милорд? — спросил Уилкинсон, бросая быстрый взгляд на двери. Проклятые удары все сыпались.

— Лиланд, открывай!

— Не беспокойся, Уилкинсон, иди спать. Я слишком стар, чтобы со мной носились.

— Да, милорд.

Лиланд знал, что старый слуга станет ждать в своей каморке, пока хозяин не отправится спать. Выбросив эту мысль из головы, Лиланд рывком открыл дверь и лицом к лицу встретился с тем изворотливым негодяем, чей голос был ему столь хорошо знаком.

Только вот Арчер не выглядел хитрым. Скорее потерянным. Насквозь промокший, он стоял на пороге, и дождь барабанил по его плечам. Шелковая полумаска прилипла к лицу, словно вторая кожа, не скрывая усталости и абсолютного поражения, омрачавшего черты.

Арчер вздохнул всей своей массивной грудью. Его мольба была похожа на скрежет, будто слова с трудом пробивались на волю:

— Мне нужна твоя помощь, Лилли.

На одно мгновение Арчеру показалось, что старый друг собирается захлопнуть двери перед его носом, и он вспыхнул от гнева. Но Лиланд стоял не шевелясь, его дурацкий халат, разрисованный павлинами, косо повис поверх пижамы, а худые, точно березовые веточки, ноги дрожали в поношенных вельветовых домашних туфлях. Своим кислым выражением на лице он смахивал на Эбенезера Скруджа[14]. Но затем Лиланд посторонился, пропуская Арчера.

— Заходи, — сказал он, не отводя от непрошеного гостя глаз.

Арчер протиснулся в дом, чувствуя себя подопытным насекомым под взглядом натуралиста. Время унижаться. Время строить планы. Убедившись, что Мири заснула, он тайком выскользнул из особняка. Оставлять жену было очень страшно, но пора действовать.

Он прошел за стариком в библиотеку, очень похожую на его собственную. В камине горел уголь. Тепла он давал больше, чем дерево, но пах пренеприятно.

— Выпьешь что-нибудь? — Граф уже наливал себе бокал.

— У тебя есть бурбон?

Усы приподнялись в едва заметной усмешке:

— Нет, не могу сказать, что мне нравится это пойло янки.

— Сноб. Тогда скотч.

Лиланд передал Арчеру бокал, и тот, сделав щедрый глоток, придвинулся к камину. Со спины и плеч на решетку закапала вода, раздалось шипение, взвился легкий дымок.

— Ты потушишь мой камин, — укорил Лиланд.

— Я не знаю, где мне еще встать…

«Не знаю, куда идти».

— Почему, черт побери, ты не надел плащ или хотя бы цилиндр?

— Я думал о другом.

«Отчитывает прямо как моя матушка. Хотя он всегда этим отличался. Лиланд, столп здравомыслия и порядка… был по крайней мере. До «Западного лунного клуба»».

— Давай я принесу тебе халат.

— Благодарю, не надо, — фыркнул Арчер.

Но вряд ли он сможет поддерживать беседу, если его сокровища будут потихоньку скукоживаться от холода. Арчер стиснул зубы, упрямо отказываясь стучать зубами.

Лиланд сделал приличный глоток скотча.

— Я настаиваю. Уилкинсон замучает меня нытьем, если ты намочишь ковер или, не приведи Господь, запятнаешь обшивку.

— И сильные мира сего в страхе бегут от гнева собственных слуг, — усмехнулся Арчер и пригубил напиток.

— Все так, — согласился Лиланд и потянулся за колокольчиком.

Вскоре дворецкий вернулся и с каменным лицом подал еще один совершенно идиотский халат. На сей раз по ткани порхали ярко-желтые бабочки. Арчер скривился.

— Твоей жены?

— Боюсь, ее подарок, — Лиланд погрустнел. — Все они. Не могу себя заставить их выбросить.

Арчер весь напрягся.

— Когда она умерла?

Любил ли ее Лиланд? Он не испытывал к ней чувств, когда брал в жены — сам давным-давно признался в этом. Пальцы Арчера смяли поношенный шелк.

— В шестьдесят восьмом… Поторопись, с тебя все еще капает, — проворчал Лиланд. — Или ты собираешься строить из себя девственницу и переодеваться в другой комнате?

Рука Арчера замерла на воротнике.

— Ты уверен, что хочешь это увидеть?

Лиданд помрачнел.

— Прости. Не поверишь, но я забыл. Если тебя это так беспокоит, я могу выйти.

Арчер потянул за галстук.

— Мне все равно. — Какая-то часть его хотела, чтобы друг все увидел.

Увидел то, от чего отвернулся. Чтобы понял, с чем Арчеру приходится жить.

Сначала Арчер снял промокшую маску. Набрякшие ленты порвались, и его лицо предстало свету.

— Господи Иисусе! — выдохнул Лиланд. Рухнув в кресло, он попытался было глотнуть скотча, но трясущиеся руки не держали бокал.

— Я предупреждал тебя, — беззаботно бросил Арчер, только вот в груди что-то защемило. Он чувствовал себя уязвимым, словно распахнул душу. Совсем на него не похоже.