Когда я захожу в клинику, Обри помогает готовой вот-вот родить девушке. Она бросает на меня обеспокоенный взгляд, и тогда я понимаю, что этот день будет долгим. Она устраивает девушку в палате и возвращается ко мне с ее картой.

– Как ее состояние?

Несмотря на то, что Обри весь день не выходит у меня из головы, я пытаюсь сохранять статус врача. Я думал, что мне надоест видеть ее, но с нашего первого ужина прошло несколько недель, а мне все так же приятно видеть ее каждый день, будь то на работе или после нее.

– Она будет готова где-то через час.

– Ты так думаешь?
– спрашиваю я, отрывая взгляд от папки.

– Да, готова поспорить на ужин.

Я протягиваю ей руку и жму ладонь.

– Заметано. Пойду проведаю нашу пациентку.

Мне требуется всего пара минут, чтобы оценить состояние будущей мамочки. Она совсем молода. Ей только исполнилось пятнадцать. И именно это в своей работы я просто ненавижу. Я не против заботиться о больных младенцах и детях, но когда заходят молодые девушки с выступающими

животами, внутри меня закипает гнев. Большинство этих девушек насилуют, пока они работают в поле ради своих семей. В редких случаях они появляются с такими же молодыми мужьями, и в эту минуту я не могу не думать о Ноа через несколько лет. Интересно, может ли он однажды оказаться на этом месте? Надеюсь, что нет.

Я гляжу на часы и улыбаюсь - наступает активный этап родов. Теперь Обри должна мне ужин. Прошло полтора часа. Я выхожу к ней и постукиваю по циферблату часов. Она закатывает глаза и следует за мной в палату.

Обри вводит пациентке лекарства, но только для того, чтобы притупить боль. Девочка должна быть в сознании и способна тужиться. У нас здесь не так много инструментов и приборов, так что матери необходимо прикладывать усилий больше, чем пришлось бы в современной больнице. Обри держит ее за руку - то, что должен делать отец ребенка или даже родители этой девочки, но только не в этом месте.

Обри говорит ей тужиться, но встречает сопротивление. В эту минуту очень помогла бы дополнительная пара рук. Пока Обри успокаивает ее, я аккуратно проталкиваю ребенка вперед, надавливая на живот. Девушка кричит от боли, и мне хочется прибить придурка, который сделал это с ней. На всякую прекрасную вещь в этой стране найдется что-то отвратительное, способное изменить мое мнение о ней.

Неожиданно, но так своевременно появляется местная акушерка. Она занимает мое место, так что я могу позаботиться о пациентке, а она - о родах. Обри гладит девушку по голове и что-то ей шепчет. Не знаю, что именно, но похоже ее слова помогают. Все это время она не сводит с Обри глаз, между ними происходит что-то, чего мне никогда не понять, но да ладно. Потом с ней говорит акушерка, и она ее слушает. Снова начинает тужиться, и через пару минут комнату заполняет сладостные крики новорожденного.

Я забираю ребенка у акушерки и начинаю проводить стандартные процедуры для новорожденных, чтобы убедиться, что с этим чудесным ребенком все в порядке. По большей части он выглядит здоровым. Я обмываю малышку и отдаю ее матери. Между ними мгновенно возникает связь. От кого бы ни был рожден этот ребенок, она точно будет любить свою дочь.

В полном истощении я захожу в импровизированную ванную комнату. Мою руки и споласкиваю лицо холодной водой. Роды заняли больше времени, чем ожидалось. Приехав сюда, я не знал, что буду принимать роды, но не мог отказаться. Я здесь для того, чтобы оказывать помощь всем нуждающимся.

Входит Обри. Я сразу могу сказать, что это она, потому что мое тело уже реагирует на ее присутствие. Руками она находит мою спину и начинает разминать плечи. Я закрываю глаза и замираю, позволяя ей творить волшебство с моими напряженными мышцами. У нее такие приятные руки, пальцы расслабляют стянутые узлы. Я опускаюсь на колени, дабы ей не приходилось тянуться через меня. Она слегка посмеивается, но встает у меня за спиной, чтобы закончить начатое. Я вожу головой из стороны в сторону, когда ее пальцы погружаются в мои волосы.

Ощущаю ее дыхание на своей шее. Ее нос скользит по линии моего подбородка, она больше не массирует мне шею. А после прижимается к ней губами. Не так я себе представлял наш первый поцелуй. Только не на работе и только не после тяжелых родов.

Я разворачиваюсь на коленях к ней лицом. Ее светлые волосы собраны сзади в неряшливый пучок, несколько выбившихся прядей обрамляют лицо. Глаза блестят. Я смахиваю с ее лица волоски и беру его B ладони. Подаюсь вперед и легонько ее целую. Повторяю то же самое, но уже с большей страстью. Она вздыхает, когда я провожу языком по ее нижней губе. Сжимает ткань моей рубашки в кулаке и притягивает к себе, но для меня это сигнал остановиться.