Он кивнул.

– В этом городе мертвые очень сердиты.

Лер шел сразу за отцом, держа Ринни за руку. Девочка все еще с трудом дышала, потому что старалась не показать, что плачет. Этот приступ отца был одним из худших моментов в ее жизни.

Он был не первым, этот приступ, но самым тяжелым, и впервые это произошло без мамы, которая всеми руководила. Папа не дышал, пока Кисел не ударил его в грудь.

Форан шел по другую сторону от Таера и под каким-то предлогом крепко держал его за руку, помогая при ходьбе.

– Мы возвращаемся в лагерь? – спросил угнетенно Иелиан.

Это они не обсуждали. Форан помог папе встать, потом сказал:

– Пойдем.

Но не сказал, куда.

Папа был немного не в себе, он с трудом говорил – но не позволял больше помогать себе. Постепенно ему становилось лучше, и он смог вести оживленный разговор с Фораном.

– Мы идем искать маму, – сказал Лер. Форан перехватил взгляд Лера и легко кивнул.

– Папа, что случилось?

Лер поднял голову и увидел, что к ним торопливо направляются Джес и Хенна. Папа улыбнулся.

– Я что, так плохо выгляжу?

– Да. От тебя пахнет потом, и ты бледен, – ответил Джес со своей обычной прямотой.

У Хенны было обычное невозмутимое выражение, но Лер заметил, что глаза ее припухли. Она была почти так же бледна, как папа; только нос покраснел. Хенна плакала, но Лер с трудом мог представить себе такое. В другое время он бы заинтересовался этим, но сейчас его слишком беспокоил папа.

– У меня был еще один припадок, – признался папа Джесу. – Судя по тому, как все вокруг забегали, он был тяжелым.

Форан двинулся дальше и мягко потянул за собой папу. Джес подхватил Ринни и посадил себе на плечо, потом он и Хенна пошли рядом с папой.

Лер подождал и замкнул процессию вместе с Руфортом. Ему нравился этот немногословный парень; к тому же он не хотел идти слишком близко к Джесу.

Иногда Лер наслаждался силой, которую обнаружил в себе, когда узнал, что он Охотник. Но иногда ему хотелось, чтобы чувства не говорили ему так много.

Он не хотел знать, что делали Джес и Хенна перед тем, как пришли. Достаточно плохо, что он знает это о родителях; он не хотел то же самое знать о брате.

Брюидд посмеялась бы над ним. Он почти слышал ее голос: «Так откуда, по-твоему, мальчик мой, приходят дети? Из-под грибов?»

Он чувствовал, как покраснели у него уши, – вероятно, щеки тоже красны. Не в первый раз позавидовал он отцу с его темной кожей.

– Надеюсь, твоя мать сможет ему помочь, – сказал Руфорт; либо он слишком взволнован, чтобы заметить раскрасневшееся лицо Лера, либо достаточно вежлив, чтобы расспрашивать.

– Я тоже, – ответил Лер.

– Я подумал, он сломает что-нибудь, – сказал Руфорт и слегка улыбнулся Леру. – Может, меня.

Лер улыбнулся в ответ и почувствовал себя лучше. На сегодня худшее позади.

– Мне казалось, Иелиан сильнее, – сказал он достаточно громко, чтобы Иелиан расслышал.

Тот сделал грубоватый жест и подождал, пока они поравнялись с ним.

– Никогда не думал, что быть охранником интереснее, чем работать на Путь, – сказал Иелиан.

– Гораздо интереснее, – согласился Руфорт.

– М-м-м. – Иелиан осмотрелся в поисках опасности: они подъехали к перекрестку. Лер тоже нервничал в Колоссе. – Но быть Воробышком – лучше, чем клерком у управляющего моего дяди. Да и платят больше.

Руфорт напрягся, сжал челюсти, но прежде чем Лер смог спросить, что его встревожило, снова расслабился.

– Будет о чем рассказывать внукам, – сказал он. – А они сделают вид, что поверили мне, потому что мама велела им поддакивать старому дураку, чтобы она могла спокойно готовить обед.

Мама стояла на верху лестницы, ведущей в главный зал библиотеки, как будто была готова сама возвращаться в лагерь. Молодой человек, называвший себя Ученым, был с нею.

Она обвела всех взглядом и сделала шаг назад. Без слов приказала всем подняться в библиотеку, где они расселись на скамьях, стульях и столах.

Лер не собирался подслушивать, но услышал, как Хенна спросила у мамы:

– Ты ведь теперь знаешь? Знаешь обо мне?

Он уже нашел, куда присесть, и видел, что мама заметила и покрасневшие глаза Хенны, и расслабленную позу Джеса. Он не думал, что она, как он, сразу поймет, чем они занимались, но, видимо, ошибался.

Мама холодно улыбнулась, но Лер видел, что она чем-то довольна. После всех лекций папы о том, как обращаться с женщинами, Лер находил это несправедливым.

И тут мама сказала нечто совершенно неожиданное.