Когда периметр из "колючки" с вышками остался позади, я остро почувствовал позабытое ощущение свободы и одиночества. Впервые за десятки лет...

Так я скитался по зарослям почти до вечера, пока в свете заката передо мной не предстала местная церковь. Она была, конечно же, значительно более ветхой и неухоженной чем сейчас. Но для меня стала знамением и домом.

С тех мор я ухаживаю за ней, веду хозяйство, размышляю и молюсь. Годы прошли в мирских делах и ожидании. Пока сегодня утром я не ощутил Вашего присутствия.

Я почувствовал дыхание судьбы на своем затылке. Вам суждено решить мою судьбу. Казнить или миловать... только я очень прошу Вас сделать все так, чтобы собакам не пришлось вмешиваться. Они мне как дети... я бы не хотел...

– Нестор Петрович, я хоть и не читал, к своему стыду, Библию, но помню фразу: "Не судите, да не судимы будете". Не я дал Вам жизнь и не мне ее забирать. Ваша судьба в Его руках. Я в ней лишь случайный попутчик...

Сколько раз я страстно мечтал встретить того, кто в ответе за все случившееся. Но сейчас, глядя в глаза этого старика, я не ощущал ни злости, ни даже раздражения, лишь сочувствие...

– Почему-то я был уверен, что вы именно так и поступите. Может пчелки подсказали... они за неделю до похолодания волноваться начинают, пока я ульи в сарай не уберу, чтоб не помёрзли. А тут спокойные, как всегда.

Старик грустно улыбался, глядя куда-то вдаль. Так далеко я, наверное, загадывать не могу, да и не хочется.

– Я Вам еще многое должен рассказать, но это позже, когда вернетесь.

– Вы так в этом уверены...

– Теперь абсолютно. Скажу больше - теперь даже Ваше прозвище обрело новый смысл. Приходу нужен Пастырь. Первую исповедь Вы приняли.

Теперь настала моя очередь грустно улыбнуться.

– Прихожан вот только маловато...

– Будут, не волнуйтесь. Дело только за Вами. Сейчас Вы можете выбрать по какому пути всё пойдет дальше.

Тут я вспомнил наш давний спор о судьбе с профессором Савельевым. Ночь выдалась долгой, костер жарким, а спирт необычайно крепким. Его гипотеза о сети пересекающихся вероятных линий развития вселенной. Он еще тогда красиво назвал эту теорию, в манере японской поэзии, "сад расходящихся тропок"...

Смирение, покаяние, искупление... пожалуй это выход из того морального тупика, в который по сути я сам себя и загнал.

– А не будет ли это кощунством, уважаемый?

– Здесь, молодой человек, как в бою, знамя подбирает тот, кому хватает отваги. Вам решать. Спросите свою душу: готова ли она нести этот крест.

– Я же не знаю ни слова ни единой молитвы! Ни традиций, ни канонов, ни даже имён Святых!

– Думается мне, что важна лишь искренность веры и готовность Ваша к обязанностям пастыря. Принимать верующих, крестить, исповедовать, утешать, отпускать грехи да провожать в последний пусть... избавлять от одиночества в те моменты, когда оно наиболее тягостно и нестерпимо. Человеку в эти мгновения наиболее необходимы сопереживание и сочувствие, а в какой канонической форме они выражаются... пусть меня сожгут на костре, как Коперника, за такую ересь, но это не важно. Ни для человека ни для Господа!

– Чтож, Нестор Петрович, будь по Вашему. Мы к этому еще вернемся.

– Когда Вы, Батюшка, вернетесь...

– Ну, тогда до свидания!

– С Богом.

Собаки провожали меня до опушки леса. Их поведение неуловимо изменилось. Чувствовалось - признали. Это не было поводом расслабляться, но было очень приятно изредка воспользоваться их острым слухом и ощутить прикосновение сознания. Было еще нечто необычное. Если старика они между собой воспринимали как слабого, нуждающегося в защите родича, то меня они просто-таки провоцировали поиграть с ними. Для них я был практически равным, они лишь слегка посмеивались над моей тяжестью и медлительностью.

Побегать хотите?! Ну, вперед! Я резко срываюсь с места, благо бег на короткие всегда был моим любимым видом. Искусственные мышцы сначала замедляют разгон, но, спустя пару секунд разогреваются. И вот я уже несусь огромными скачками к опушке леса, на полкорпуса опережая азартно повизгивающих щенков. Вот уже и начало узкой тропинки в редких еще зарослях, что я отметил себе как финиш. И даже финишная черта тускло поблёскивает... что за?!. РАСТЯЖКА!!! Собаки не дали такого слова, точнее мыслеобраза, но я успел представить грохот, кровь и боль. Этого было достаточно, чтобы замедлить их бег на долю секунды, заставить приподнять головы, вытянув шеи. А мне этого мига хватило на принятие решения. Так. Чуть склоняюсь вперед. Главное не споткнуться. Хватаю руками за толстые шкуры оба загривка и мощным толчком отправляю нас троих в полет, через натянутую поперек тропы смерть.

В полете я успеваю перевернуться на спину и прижать щенков к себе. То, что падал я на ранец со взрывчаткой, я осознал уже лежа на земле. Да и Бог с ним. Взрывчатка стабильна. Главное, чтобы рядом еще растяжка не стояла. Обошлось. Пару секунд растянулись как вечность. К реальности меня вернули поскуливаете и слабые попытки освободиться из моих железных объятий. Щенки еще помнили как надо таиться от врагов, если они сильнее, но усилия хватки я, кажется не рассчитал.

Осторожно освободив собак, мысленно приказал им замереть и полез искать гранату. "РГДшка", больше шума, чем эффекта, да и затолкали ее между корней пня. Человека так не убить, собаку тоже лишь покалечит. Но сильно и надолго. Так что старику похоже собирались "объяснить", что ему нечего делать в этом лесу...