— Ты прав. Их сделала его жена. Она тоже сошла с ума.

— Логично. А ты сама как думаешь этого избежать?

— А я читаю осторожно. И предохраняюсь, — она запнулась.

— Интересно как, — я не мог не съязвить.

Она покраснела.

— Тебе это пока не нужно. Давай лучше сменим тему.

— Ну, сменим, так сменим. А этот Хармс…

Ее выразительный взгляд надо было видеть.

— Этот Хармс, — все же продолжил я, — он — тот самый детский писатель?

— Нет, что ты. Просто однофамилец.

Кстати, ты помнишь мы спрашивали про «Некрономикон»? Так вот, многое Хармс позаимствовал именно из него. Хотя кроме этого он проработал едва ли не всю демонологическую литературу Запада.

Не знаю, на сколько вторая фраза была кстати первой, но если она сама возвращалась к исходной теме, то мне это было интересно и подавно.

— Кстати, — вставил я, кстати, ее любимое слово, — Я много слышал об этом «Некрономиконе», но толком ничего не знаю.

— О, с этой книгой связана большая история. Ты не читал Говарда Лавкрафта?

— Нет, но видел фильмы по его произведениям.

— Значит, некоторое представление имеешь.

— Самое малое. И готов узнать больше.

— Что ж садись и слушай.

Я послушался, и опустился в кресло. Она устроилась в кресле напротив и начала свой рассказ.

Собственно рассказ был не очень длинный, и включал лишь самые общие сведения об этой книге мертвых имен и ее авторе Аль-Хазрете, якобы сумевшем заглянуть за грань и узреть мир существующий вне. Пользуясь этим, он написал историю о Тех, кто был до, и Тех, кто придет после, а также рекомендации практической магии, пользуясь которой можно проникать в другие пространства и оживлять мертвецов. Простите за сумбур, но я как мог, выразил свое тогдашнее понимание того вопроса. Тем более, что я совершенно не мог сосредоточиться на рассказе, с жадностью созерцая соблазнительные изгибы Юлиного тела. Но это уже другой разговор. Тем более, что дальше оного дело не шло. А жаль.

Главное же, что я узнал, было то, что Юля и компания действительно являются последователями Аль-Хозрета и Хармса. И мне было предложено к ним присоединиться. Предложено пока одной Юлей, но компания вот-вот должна была подтянуться. Конечно же я с радостью согласился.

И как только я торжественно объявил о своем согласии, намереваясь подтвердить его дружеским, но все же поцелуем, который в принципе мог бы иметь еще какое значение для дальнейшего развития отношений, как зазвонил обломистый звонок. В дверях стояли уже известная вам Лера, Стас — большой белый качок лет двадцати пяти, и Лаврик, о котором я сразу высказался про себя словами В. Высотского: «А соседа вашего, мерзавца, забирают, потому что он на Берию похож». Он действительно настолько походил на своего знаменитого тезку, что я бы его в компанию точно не принял бы. Вот так посмотрел бы, и не принял бы. Шутка, конечно. Но как известно, в каждой шутке есть доля… шутки. А остальное правда. Кстати говоря, Лере и, особенно, Стасу Лаврик тоже явно не нравился. Как, впрочем, и я. Будучи слишком большим, слишком блондинистым, и слишком смазливым, Стас с плохо скрываемым презрением относился к тем, кому повезло меньше. Особенно, если у них был более горбатый нос, более темная кожа, более темные и более вьющиеся волосы. А если к этому добавить, что я еще и не совсем выговаривал самую невыговариваемую букву русского алфавита, то со мной с его стороны было все ясно. С Лавриком тоже. Но девчонки были от него без ума, и потому его место в компании было всегда забронировано. Еще через четверть часа причапал Артур.

Все вышеперечисленные товарищи сначала с недоверием поглядывали на меня. Но Юлин авторитет не полежал сомнению, и, таким образом, я тут же стал полноправным членом этой компании.

О, за этот вечер я узнал больше, чем, пожалуй, за предыдущий месяц. Я принес с собой свежие уши, и каждый любитель поговорить, к коим относились Юля, и Лаврик, и Артур поспешили этим воспользоваться.

А потом пришел Денис. Этого субъекта надо было видеть! Одетый черт знает как, с крестом на груди и горящими глазами. Честно говоря, я не совсем понял, что он-то делал в этой компании. И, как оказалось, ни один я. Когда-то он так же как я упал на хвост Юли и Лаврика, и с того времени люди просто не знали, как от него избавиться. Будучи на редкость нудным типом, да еще и приверженцем одной из новоявленных протестантских сект, он пытался обратить эту компанию в свою веру. Сначала это всех забавляло. Потом перестало. Так как сегодня я было новеньким, все его ораторское искусство вылилось на меня. Но, к счастью, я уже имел опыт разговора с подобного рода людьми, и просто включил автосброс (лапши с ушей), стараясь не спорить. В этой связи он оценил меня, как лучшего человека из этой компании, и сказал, что мне надо обязательно обратиться к Богу. Я с самым серьезным видом ответил, что обязательно подумаю над этим предложением.

Но между тем, остаток вечера был безнадежно испорчен. И чтобы не досаждать Юле, все мы собрались по хатам, уводя с сбою и Дениса. Стас сразу пошел провожать Леру.

Вообще-то декларируемое отсутствие у них отношений весьма плохо ими скрывалось. Лаврик двинул в свой пятый поселок. Ну а нам с Артуром было по пути в центр. Оба мы были убежденными пешеходами. Так что за время возвращения домой, он успел немало дорассказывать относительно того, что я не успел узнать у Юли. Что-что, а говорить он любил! Но объективности ради, скажу, что он оказался весьма интересным субъектом. Он был года на четыре меня старше. И, таким образом, университет не освободил его от армии. А, будучи человеком везучим, он попал в самое пекло Афгана. И сейчас помимо черной магии был помешен на Выживании, как смысле жизни. Вместе с тем у него был весьма интересный философский подход к жизни, делающий его самостильной звездой, чего никак нельзя было сказать, например, о Лере или о Стасе.

С этого дня меня начали вводить в круг дел. Книга Хармса мне больше не попадалась, и впечатление от нее постепенно улеглось. В остальном же все это выглядело игрой так не выросших детей. Хотя происшедшее через неделю событие не только заставило меня пересмотреть свое отношение ко всему этому, но и просто радикально перевернуло всю мою жизнь. Чуть не сказал оставшуюся.

Позовет голодных духов Их собой кормить-поить.

«Аквариум»

И вот долгожданный час пробил. Когда я пришел, на полу уже была выложена пентаграмма, с черными свечами на лучах. На столе лежала Рукопись, которую из-за длинного и немного несуразного названия никто по другому не называл.

— Это явно не от твоих индейских родственников, — сказал я Юле, указывая на звезду.

— Мы пользуемся всем, что выработало человечество, — просто ответила она. — Хармс тоже не был индейцем.

— Да, уж, — подтвердил Стас.

Трубка пошла кругу. Но это была не просто обсадка. И по мере того, как мы вдыхали ее сладковатый дым наши органы чувств все более и более обострялись. Тихая музыка теперь отдавалась ритмом по всему телу, как будто подчинив себе протекающие в нем процессы.