Наконец туннель закончился.

Это была еще не твердая земля, но уже не та Преисподняя, из которой мне только что удалось вырваться. Я узнал это место, несмотря на то, что оно было донельзя искажено в этом субпространстве. Я вновь был почти в родном городе. Лимбо. Этим словом все было сказано.

Совсем неподалеку должен был быть выход.

И шел я к нему один. Настало время вспомнить все и оценить.

Теперь я знал, что в действительности значило выйти из себя и пройти сквозь. Теперь окружающий мир стал и моей частью. Он уже не был таким прохладным.

Но я долго не мог отойти от содеянного.

Сцена пожирания себеподобных так и стояла перед внутренним взором, но я выдержал и это. Для самого себя у меня была клевая отмазка: я действовал, исключительно повинуясь самому сильному инстинкту — инстинкту самосохранения. Но действовала она плохо.

Дело в том, что есть люди, с которых все, как с гуся вода, а есть по натуре самоеды. Так вот, я всегда относился к последним. И сколько я не пытался перестроиться, изжив из себя это вредное в эпоху рыночных отношений качество, все было тщетно.

Однако, было искать дорогу домой. И каково было мое удивление, когда уже совсем близко нашей отправной точки, то есть проекции в Лимбо Юлиной квартиры, я встретил Стаса.

Трудно описать, как я обрадовался этой встрече. Каким бы сукиным сыном он не был, он все же был из нашего мира.

Он рассказал мне историю их злоключений.

Если мы с Артуром были заброшены в самое пекло, то эти два гаврика сразу оказались у переправы ведущей обратно в Лимбо. Но лодочник, сославшись на полное отсутствие сил, наотрез отказался грести, предлагая лишь взять весла. Лаврику не повезло. Это были те весло, что намертво прирастают к рукам гребущего.

— И где же он теперь? — спросил я Стаса.

— Теперь он лодочник.

— И ты оставил его там?

— Конечно. Если честно, он был редкостным мерзавцем.

Кто бы говорил! Но такова жизнь. Я еще раз мысленно поблагодарил судьбу, что она послала мне в напарники не этого негодяя. Хотя и не мог точно сказать, где сейчас Артур, но одно я знал точно: мы прикрывали друг друга пока это было в наших силах. Я рассказал Стасу о своих приключениях. Как мы с Артуром отбивались от демонов, как нас раскидало по разные стороны от пролома, как я попал в какой-то из иных миров, и как меня там, приняв за демона, сжигали на костре. Единственно, чего я посчитал лишним в этом рассказе, так это мое прохождение сквозь себя, и последующую трапезу. Я чувствовал, что сие значило много, но не знал что именно. Этому же субъекту я доверял не очень уж шибко, и потому не стал вводить его в курс дела.

— Интересно, этот мир, в котором я находился, как оценить его место дислокации относительно нашего мира.

Как физика, меня вполне серьезно интересовал этот вопрос. Стас тоже в принципе был физиком, и потому с ним это можно было вполне серьезно обсудить.

— Я думаю, переходя в другое измерение, мы перестаем оставаться в пределах выполнимости евклидовой геометрии.

Может быть место, там, где ты был, и достижимо на звездолете, а может быть, и нет. Но насколько я тебя понял, это, если не наш мир, то весьма похожий.

И тут нам предстояло очередной раз удивиться. К нам подошла Лера.

— Как ты здесь очутилась, — спросили мы почти хором.

— Ты ведь должна была прикрывать наш отход с той стороны.

— Должна… Но только какая-то сволочь захватив в себя часть моего мира, вызвала его свертку, и я оказалась здесь. Кстати самым поганым здесь является то, что мое тело осталось там, в нашем мире и теперь контролируется черт знает кем!

— Вот ведь! — изображая недоумение, вставил я, и стараясь прояснить свои смутные догадки, спросил. — А, кстати, как это кто-то мог присвоить себе часть твоего мира?

— Это могло быть при проходе через себя.

Теперь я, кажется, вполне понимал, что произошло, и кто был той сволочью, что втянула ее сюда, но я не стал делиться с ними своими соображениями. Не стал и все тут! Вместо этого я начал выспрашивать ее некоторые технические подробности, строя из себя полного идиота.

То, что теперь я был вместе с этой сладкой парочкой, навело меня на печальные выводы относительно моего положения дел. Помните мои рассуждения о том, что обычно в конце любого фильма ужасов остаются двое — самый симпатичный парень и самая симпатичная девушка. Как видите, для меня в этой типичнейшей схеме места не оставалось. Роль же автора тоже не прокатывала, ибо в этой компании я был наименее подкованным во всей этой чертовщине товарищем. Тогда я даже не представлял себе, как близко к истине лежали эти мои рассуждения.

Итак, теперь мы втроем решали вопрос, как нам отсюда выбраться. Первым пришло на ум сделать пентаграмму. Худо-бедно, но заклинания для открывания портала таким способом мы бы восстановили. Однако для этого у нас не хватало еще двух участников.

— А что, если попробовать вывернуть твой мир наружу, — предложил Лере Стас. — Тогда все мы окажемся на Земле.