— Вот нашел! — перебил меня он, указуя на один из разделов.

И действительно, там описывалось, как вызвать разрыв внешнего мира, открыв врата в миры иные. Это, в принципе, могло привести нас домой. Но получилось как всегда…

Разверзшаяся твердь раскидала нас по разные стороны, и теперь каждый должен был искать дорогу назад в одиночку. И у каждого из нас оставались шансы: у меня была Рукопись, Артур же знал на память достаточно заклинаний, чтобы иметь шансы выжить. Или не выжить.

Итак, пролетев сквозь переливающиеся неземными красками огни, я вновь всем телом шлепнулся о твердую песчаную землю. В своем мире, я бы точно убился бы насмерть. Но здесь вероятно физические законы были более мягкими, если можно так выразиться.

Вообще-то Артур был в намного лучшем чем я положении, ибо неумелое обращение с Рукописью могло закончиться одному Богу известно чем. Так оно и вышло.

Попытавшись совершить один из обрядов открытия прохода, я сотворил такое, о чем даже сейчас страшно вспомнить.

Мое сознание как бы перетекло из головы в область сердца, и я почувствовал, что задыхаюсь в тесной клетке внутри себя. Эта клетка сжимала меня, причиняя нестерпимую боль. И собственными руками я разорвал кожу на своей груди, после чего, пробив ребра, сумел высунуть оттуда свою новую голову, а затем и вылез весь. Это трудно, даже невозможно описать словами, и никому не пожелаю пройти через это.

Наконец я освободился. Но боль не ушла.

Я был похож на демона с картин жены Хармса. Я дотронулся рукой до головы. На ней были маленькие рожки.

И голод, этот адский голод, он взывал к своему утолению. Но передо мною простиралась бескрайняя пустыня.

Инстинктивно я хватал воздух перед собой, чувствуя, что это может чем-то помочь мне. И действительно, пространство передо мною заколыхалось, раскрывая, выражаясь фэнтезийно-компьютерным языком, портал в другой мир. Я не знал какой это мир, но я хотел есть, и не колеблясь двинулся сквозь него.

Это было не наше измерение, хотя попади я в него ночью, но наверняка бы решил бы, что просто оказался в каком-то центрально-европейском старом городе, с его черепичными крышами, и похожими на декорации домиками. Но цветовая гамма, с особенно бросавшимся в глаза оранжевым небом не оставляло на сей счет никаких сомнений.

Какие-то существа, очень похожие на людей, мирно беседовали возле одного из этих домиков. Увидев меня, они пришли в ужас. И было отчего. Я уже говорил о мучившем меня голоде.

Я не буду рассказывать, как это было.

Видит Бог, я этого не хотел. Но… Я был очень голоден.

По мене утоления голода я вновь оброс недостающей плотью и снова стал человеком. Я провел рукой по голове. Рожки тоже исчезли.

И вот я стоял в один человек, весь в крови, в чужом мире, в чужой комнате, по которой было разбросано то, что осталось от ее хозяев. Я осмотрелся. Положение было, хуже не придумаешь. Я не знал обычаев этого мира, но едва ли кушать его обитателей там поощрялось. Отсюда явно надо было линять. И, естественно, не в костюме Адама, в коем я, опять-таки, естественно, сейчас пребывал. Даже Рукопись осталась там а Аду.

Я быстро осмотрелся. Как мог, стер с себя кровь, и быстро вывернув шкафы нашел несколько подходящих для себя вещей. Хуже было с обувью. Их размеры были безнадежно малы, и мне пришлось ограничиться тапочками.

Когда я вышел из дому, к дому бежала толпа вооруженных чем попало людей. Они окружали меня со всех сторон.

Ситуация была, выражаясь шахматистской терминологией, матовая.

Но к их чести надо сказать, что обошлись они со мной на редкость гуманно. Меня даже не стали бить, что было бы логично, а лишь связали, и препроводили в темницу. Принесли даже ужин. Я долго сомневался, кушать его или нет. Ведь я был в другом мире, где физическое строение органических молекул могло войти в конфликт с моим собственным строением. (Извиняюсь за сию наукообразную речь, но едва ли мне удалось сказать это по иному, сохранив адекватность действительности.) Так я межевался несколько минут, пока не вспомнил, что в этом мире я уже кушал …

То, что задумали мои новые друзья, я узнал на следующее утро, когда, был разбужен грубым пинком, и препровожден на центральную площадь города, на которой уже возвышался костер. Вы правильно поняли, он был сооружен для меня.

Я бешено попытался вспомнить заклинания, с помощью которых я открыл этот портал, и, как это не странно, мне это удалось. И когда первые языки огня коснулись моего тела, я сумел произнести нужные слова, запустившие что-то в этом чудовищном механизме многомерного бытия, так что, вырвавшись из сковывающих меня цепей, я полетел по красному пульсирующему туннелю, несущему меня в полную неизвестность.

Мне могут задать вопрос:

«Чему учит эта повесть, наполненная всеми этими ужасами и мерзостями?» Отвечу. Я не ставил такой цели, учить чему-то, а просто рассказывал свою историю. Может быть, кто-то на моем месте поступил бы и лучше. Что ж, я — далеко не идеален. Но не спешите с поспешными выводами. Ибо сказано в Писании: «Не судите, да не судимы будете». И просто подумайте, как это легко, сидя на мягком диване сыпать обвинения. И совсем другое, самому оказаться на грани выживания. А мир, что лежит по ту сторону, когда пробьет его час, не будет вас спрашивать, хотите ли вы его принять, или нет.