"Рынок совсем закрылся. Сказали, будет сильный шторм и сразу резкое похолодание".

"Туман накатывается с моря, как белая стена. От серого свинцового тяжелого моря до серого неба - глухая стена. Сразу за ним все становится невидимым. Домов просто нет. Моря нет. Ничего вокруг нет. Тишина упала на город. И только взлаивают глухо собаки на самой границе слуха".

"Придется все же выйти на улицу рано или поздно. Ни сигарет уже нет, ни спичек. Даже газ зажечь нечем. Да и еды надо запастись. И напитков всяких. И все же, как хорошо тут пишется. Уже ощущаю: не роман у меня будет - романище".

"Тому, кто найдет: если вдруг что - я Михаил Умнов. Писатель. Не понимаю, в чем тут дело. Туман стоит уже вторую неделю. Очень хочется есть. На улице ничего не видно. Только какие-то странные тени мелькают внизу по тротуару. Да еще далекий лай собак. Даже гнусные чайки исчезли".

...

– Собаки где? Так ведь зима же. Мы же тут не звери какие. Всех местных собак по домам разобрали. Вот как потеплеет еще - сразу всех наших собак и увидите.

– А кошки?
– с замиранием в сердце - сходится, сходится!
– спросил Иван.

– А что -- кошки?
– удивился рыбак, удивший мелкую рыбешку прямо с набережной.
– Кошка - она ведь создание хитрое. Ни поймать ее, ни убить. Девять жизней, как считается. Кошка - она всегда сама по себе. Вот те, значит, и кошка. Так и понимай.

То ли ответил что-то, то ли нет. Стал вдруг всматриваться в волны и подергивать леску. Видно, клев начался - понял Иван. Понял и отошел в сторону, чтобы не мешать.

И чего вдруг потянуло на эти разговоры? Ведь все и так обошел, как описано у Михаила. Парк в старом санатории за серой бетонной стеной посмотрел. Записал впечатления. Сухой бассейн с кучками камней на побитом мозаичном дне. Пустой пляж в мелкой гальке, продуваемый насквозь.

А на набережной стояли в зеленых брезентовых дождевиках рыбаки. Махали удочками. В белых пластиковых ведерках плавала пузом кверху какая-то рыбья мелочь. И ни кошек, ни собак рядом. Даже странно.

Вот и спросил.

Вот, значит, и ответили.

Он дошел до края, до самого конца набережной. На побитом морем бетоне сидела одинокая крупная дворняга с обрывком веревки на шее. Смотрела непрерывно, подняв одно ухо и как бы прислушиваясь, в сторону моря.

Море было яркое и синее. По прозрачному голубому небу плыли редкие чистые белые облака. Легкий ветер гнал какую-то ритмичную, как современная музыка, волну. Было еще прохладно, но поднимающееся солнце уже обещало, что вот неделя, вторая - жди жары.

Иван постоял, глядя на море. Внутри что-то непонятно ворочалось. Поднимались волоски на руках. Пробегали мурашки по спине. Не холодно, нет. Тревожно как-то и очень неопределенно и зыбко все было.

Они же забирают собак по домам? Так ведь сказали? И в записках тех - о том же. А это что же за зверь тогда одинокий и ничей?

– Миша?
– вдруг тихо спросил Иван, неуверенно приглядываясь к псу.

Дворняга вздрогнула, повернулась неуклюже, сжалась, как перед ударом и кинулась с тонким визгом в кусты.

– Тьфу!
– плюнул он в сердцах.
– Вот ведь фигня какая почудилась.

По пути к гостинице встретил согнутую бабушку, наливающую молоко в три посудины, стоящие под деревянной поломанной лавкой. Вокруг вились разноцветные кошки.

Он вдруг вспомнил, что кошек в городе и правда не было. Вернее, он их просто не видел, наверное. И собак никаких не было. А сейчас - вон собаки. А вон - кошки. В ассортименте, так сказать. Тоже мне, писатель называется - животных не замечал. Мечтал о чем-то своем непонятном. Ходил и мечтал. Это во всем море виновато и воздух. Пьянит и отвлекает.

В гостинице сказал девушкам на входе, что видел много кошек. Они сразу разулыбались, стали говорить, что кошек в поселке чуть ли не больше, чем людей. Что они все ласковые и очень чистые. Местные их тут всегда подкармливают.

Угу. Много кошек, значит.

Когда спустился с вещами, смотрели уже не так радостно. Говорили, что, ясное дело, сезон скоро, понаедут бездельные туристы. Конечно, неудобно будет знаменитому писателю Петровскому в шуме курортного сезона свои книги писать.

– А вы приезжайте к нам осенью, на всю зиму! У нас тут такая, знаете, тишина, как ватой уши забиты. Аж звенит. Пусто совсем, и - тишина. Зимние шторма на море - это ж такая дикая красота! Туманы еще у нас бывают, какие роскошные. По неделе! А то и больше.

– Да, да, - поддержали все.
– Приезжайте к нам на всю зиму. Берите свой ноутбук, вещи еще какие, если что надо - и приезжайте. У нас тут просто прекрасно пишется, все так говорят.

Вишенка

Сон был каким-то неприятным, как бывает неприятным красивый, но неудобный, тесный костюм. Вот вроде бы и модный он, и этикетка на внутреннем кармане пришита правильная - можно показывать всем и доказывать, если что, а - тесный. Под мышками жмет. По шее краем ворота натирает. Это так тебе лично кажется, что тесный. Мама говорит, что очень хороший и модный костюм. Папа говорит, мол, надевай, не парься, все путем! А он тесный, тесный! И от того неприятный.