– Наташке? Так позвони, пусть принесет.

Наташка ответила на звонок сразу, будто ждала. Сказала, что уезжает из города. Совсем уезжает. И что не надо им больше видеться. И во всем виноват он, Мишка, который впутал ее не понять во что. В трубке слышался голос ее матери:

– Ты ему скажи, скажи... Пусть только появится! Уж, я ему!

И Мишка сдался.

– Дед, продал я ее. Взял и продал. Деньги мне были нужны. В кафе сходить. С девушкой погулять. С друзьями посидеть. В магазине купить что-нибудь. Не подумал просто.

И что теперь, убьет?

– Да ты же внук мне, Миша! Что ли я не понимаю! Ну, украл - это плохо. Врал - еще хуже. Но ведь признался! Я теперь поспокойнее буду. Проживу чуть подольше. Жаль книгу, очень жаль. Но ведь вернуть уже не сможешь?

– Не смогу, - честно сказал Мишка.

– Тогда придется что-то другое читать...

Дед задумался, перебирая в уме свою библиотеку, а Мишка вдруг тронул его за руку и спросил срывающимся голосом:

– Дедушка, а как же Васька? Наташка - как? И эти, с золотыми зубами?

– Что?
– встрепенулся дед.
– А-а-а... Ты вон, что. А все так теперь и останется, Мишенька. Я тебе тут не Дед Мороз и не волшебник какой, чтобы взад переигрывать. Так что неси ты мне Тургенева. Есть там старый томик - вот его и неси. Почитаешь. Отработаешь.

Сверху Мишка выглянул на улицу. Красная "нива" стояла прямо у калитки.

В кармане были деньги. Хорошие деньги. Только вот - куда с ними теперь. И главное, а как же с Васькой так вышло? И Наташку жаль...

А еще жальче было самого себя. "Ссылка", шутил? Ну, вот она - ссылка. Как есть. Дошутился.

– Миша-а-а!
– раздалось снизу.
– Ты там не пропадай! Тургенева тащи, полистаем вместе!

Старость

 Нет, все же придётся выходить на кухню. Ничего не поделать. Холодильник стоит там. И чайник тоже там включается. Надо было, наверное, перетащить всё к себе - но это уже было бы явным признаком паранойи. Главное, идти надо спокойно, ни на что не обращать внимания, не дёргаться. Подумаешь, видения какие-то у него! Мало ли у кого и какие бывают видения. В таком возрасте у некоторых наступает полное разжижение мозга. А он все же сам себя обслуживает. Никому не жалуется. Только себе, да и то - молча.

Старик с кряхтением поднялся из старого кресла, откинув на подлокотник сине-зелёный шерстяной плед, которым накрывался до шеи.

Старая кровь не греет. Старые кости мёрзнут. Зябнет всё. Что с холодной старостью можно сделать? Хорошо ещё, что понимает собственное состояние.

Теперь - ноги в валенки. Раньше-то, в далёкой юности, смеялся над старым преподавателем в университете, который даже летом приходил в аудиторию в коротких валенках. А теперь сам почти такой. Конечно, можно и просто в носках ходить по своей квартире. Но мало ли, что там рассыпано по полу. Или только кажется, что рассыпано. Но мало ли. А ещё в одних носках - просто холодно. Как ни убеждает родное государство, что на самом деле на улице уже тепло, а пол-то - все равно холодный. Сквозит все время откуда-то. Морозит. Здоровья осталось совсем мало. Его надо беречь. Поэтому - лучше уж в валенках.

Он подошёл к двери своей комнаты, постоял, набираясь духу.

Сейчас выйду. Вот сейчас выйду. Никого там нет. Это все мне просто кажется. Никого нет.

Вышел. На кухню - сразу налево. Не надо заглядывать в большую комнату. Нечего задерживаться в коридоре. Сразу на кухню, там щёлкнуть кнопкой чайника. Он ещё тёплый - это с утра, наверное. Но хочется горячего чая, а не тёплого. Вот, забулькал, зашумел. А теперь осторожно, боком, ни на что не смотря - к холодильнику.

А как вот ни на что не смотреть? Глаза закрыть, что ли? Тогда ведь и холодильник не найти. Это ещё когда - в прошлом месяце, что ли? Пытался он тогда с закрытыми глазами. И что? Сразу головокружение. Сразу - с курса. Сразу башкой о стену. Старой пустой больной башкой - в стену. Так последние шарики повыкатываются...

Кстати, если просто смотреть вниз, не поднимая глаз, тоже ничего хорошего не даёт. Всё равно что-то видно. Вот эти тёмные пятна. Почти чёрные, такие красные. И блестят. Это что? Или опять всякая хня и бня видится? Вот как принимать такую аберрацию зрения? То ли полы мыть пора, то ли...

Но если полы мыть, то есть признать существование грязи, так что это и откуда?

И ещё гильзы.

Вот что за голова дурацкая? Откуда только такое набралось? Книжек приключенческих и военных в детстве перечитал?

Хорошо всё-таки, что в валенках. В носках бы наверняка почувствовал всякую неприятность, когда наступаешь на золотистую свежую гильзу. Можно даже поднять, понюхать. Но зачем? Все равно все это - внутренний мир. Никто больше этого не увидит. Более того, расскажешь такое - сдадут в больницу. И будешь тогда до конца жизни - да и что там её осталось - манную кашку больничную по утрам перетирать беззубым ртом.

Холодильник был загорожен чем-то тёмным. Придётся смотреть.

Старик поднял глаза, посмотрел вокруг. Все привычно. Все, как всегда. Заложенный толстыми старыми книгами оконный проем. Чёрный пулемёт торчит сквозь неаккуратно выбитое стекло. Вот потому и сквозит, значит. К прицелу прильнул здоровенный мужик в чёрном. Вот он-то и загораживает проход к холодильнику.