– Меня не надо спасать! Я не просил никого меня спасать.

– Ну, нельзя здесь жить! Так жить - нельзя! И климат у вас не для жизни, и природу всю испортили, превратив ее в одну сплошную экологию. Нет у вас природы - только наука о ней! И законы ваши, и порядки ваши... Ваш народ вымирает! Мы спасаем вас! Поймите же!

Парень посмотрел хмуро:

– Честно говоря, мне плевать на тот народ, который вымирает. Ясно?

– Вы нацист? Или вам мешают принять иную точку зрения ваши религиозные убеждения?

– Я... Э-э-э... Вы о чем это?

Платок снова прошелся по лбу. Как же тяжело с ними! Как же их оболванили тут. Как сильна идеология прошлого, буквально тянущая за ноги.

– Если вы не нацист, и не ксенофоб, то проживание в другой стране не должно доставить вам неудобство. Если вы верующий, то назовите тот культ, к которому принадлежите, ту церковь, и мы направим вас именно в ту страну, где поддерживаются и даже поощряются именно такие религиозные воззрения...

– Да почему же я должен жить в другой стране? Мне и здесь хорошо!
– взорвался посетитель.

– Господи, да вразуми ты неразумного этого! Как же вам здесь может быть хорошо? Здесь жить нельзя! Самые активные, умные, богатые, наконец, они давно уехали, бросив вас на произвол судьбы... Мы - ваши спасатели, понимаете? Это все равно, как если бы вы тонули в океане, от вашего корабля остались одни мачты, за которые вы цепляетесь холодеющими руками, но продолжаете отталкивать спущенную вам со спасательного вертолета лестницу. Это же неразумно, в конце концов!

Парень развел руками, хлопнул себя по бедрам, обернулся вокруг, чтобы привлечь внимание к приезжему идиоту. Но прозрачная кабинка была звуконепроницаема, а в других таких же сидели, склонившись вперед, вслушиваясь внимательно в каждое слово, кивая согласно, его земляки.

– Кто вам сказал, что мы здесь погибаем? Кто вам сказал, что нам нужны спасатели?

– Хорошо. Тогда я вам разъясню еще раз. Мы, цивилизация, приняли решение, что вы - тонете. Вы - погибаете. Нет, еще хуже. Вы больны, заражены, и потому просто не понимаете своей болезни. У вас извращено видение окружающего. Вы можете умереть в любой момент. И вот приходит врач с жизненно необходимой вакциной, а вы толкаете его, выгоняете из дома... Знаете, что делают в таком случае в нормальном мире? Вызывают полицию! И ставят укол все равно! Насильно!

– Вот это уже другой разговор... То есть, вы еще и угрожаете мне, так?

– Никаких угроз, что вы. Это простая констатация факта. Мы - спасатели. Мы хотим спасти вас. И мы вас спасем, даже если для этого придется применять силу. Но сначала мы вывозим тех, кто сам что-то осознает, кто еще в здравой памяти, с кем не надо бороться, кого не надо уговаривать.

Он отодвинул от себя лежащий на столе паспорт.

– Идите домой, молодой человек.

– Минутку! Вы штампик-то мне поставьте!

– Нет.

– Я только что был на приеме в консультационном центре! Поставьте мне свой гребаный штампик!

– Да зачем же мне это делать?

– Затем, что у нас теперь проверяют документы. Понимаете? Это же так демократично! Без штампика - задерживают. И везут с утра снова к вам. А я уже у вас был. Вот только что был. И разговаривал, и консультировался. Ставь штамп, гнида заграничная!

– Вот видите, вы злитесь. Вы ругаете. Вы - больны, хоть и не понимаете этого. Ничего, ничего... Походите к нам, поговорите с родителями, посидите в участке, обсудите все с друзьями... У нас есть время. Целый год. Так что - вы свободны. На сегодня - свободны. Или я должен вызвать охрану, чтобы вас вывели? Вы же не хотите уезжать?

– Не хочу, - плюнул парень под ноги, пряча паспорт в карман.
– Не хочу! И хрен вы меня увезете!

– Все уедут, и вы уедете.

– Все уедут - я останусь!
– оскалился он.
– Останусь и буду жить там, где я хочу!

– Все. Разговор наш окончен. Следующий! А вас я жду опять завтра с утра. И еще раз. И еще. И опять. И снова. Пока вы сами не поймете и не захотите уехать отсюда. Из этой ужасной страшной умирающей страны.

Ссылка

– Нет, - сказала мама.
– Больше ты меня не обманешь. Я сегодня звонила твоим друзьям. А вчера я была в университете...

Мишка с выражением мировой скорби на лице закатил глаза, а потом посмотрел на папу, слегка ему подмигнув - мол, женщины, они такие нудные, правда? Но папа смотрел строго и одновременно грустно. Он как будто поддерживал все сказанное. И еще будто прощался. Такое было странное ощущение.

– В общем, чтобы порвать все эти связи и хоть немного заставить тебя трудиться - вот.

На стол шлепнулся конверт.

– Тут билет. Поедешь к дедушке. Ему все равно нужна сиделка, так вот ты и поработаешь до лета. А то здесь тебе, оказывается, нигде мест нет.