– Что? Николай. Коля. Нет, не святой, совсем нет. А колпак - это так, для ощущения праздника, для настроения. Чтобы можно было спеть: просто я работаю волшебником.

Ждал он Машу. Но другую, конечно. Стоял в колпаке и ждал. Так что просто уже от холода взял и обратился к незнакомой красивой девушке. Он вообще-то никогда не знакомился на улице. Никогда. Так получилось, что не умел, что ли. Или просто - не то воспитание. Нет, с той Машей тоже не на улице. Интернет, знаете ли. Там теперь все.

Маша не заметила, как сначала стала поддакивать, кивать, а потом сама задавать вопросы. А там уже и разговор пошел такой, что не могла не пожаловаться. Что вот устала. Корпоратив этот проклятый. Рожи эти офисные надоели хуже горькой редьки. Вино сладкое - бр-р-р... А дома в туалете лампочка лопнула. Как вот теперь достать? Ножницами, что ли? И кран на кухне течет. И праздники - никто ведь в выходные не придет, не поможет.

Через пять минут они уже смеялись, вспоминая разные случаи с поломками в старых квартирах. Сошлись на том, что самое страшное, когда тебя начинает ночью заливать сверху. Да так заливать, что проливает и ниже на два этажа. А подняться туда некуда - двери же теперь стальные между этажами. И все стучатся к тебе, и спать дико хочется, и головная боль, и утром на работу, и воняет сыростью потом месяц...

– Вот тут я и живу, - сказала Маша, открывая дверь квартиры.
– Ну, что стоите, Николай?

– Коля. Просто Коля.

– Кола-кола-колокольчик, колокольчик голубой, - вдруг запела она красивым голосом, и прикрыла рот ладонью, сама удивляясь, что нашло вдруг.

– Да-да, Коля-Николаша...

– Вот вам тапки.

Он тапки не принял. Сказал, что привык так. И потом - тут же совсем чисто! Просто все блестит!

Маше стало приятно, что он заметил чистоту и уют. Да, он сразу сказал, что пахнет домом, что уютно все и очень удобно.

Как кот прошел по кругу, все осмотрел, все потрогал. А потом открыл свой чемоданчик-дипломат и достал бутылку водки.

– Эх, - сказала Маша.
– Буду завтра болеть!

– Это хорошая. Финская. С нее никто и никогда не болеет.

Они в четыре руки ладили стол. Потом он быстро мыл посуду, оставшуюся в раковине, и протирал кухонным полотенцем. Она резала колбасу и сыр. Он разливал водку.

– Ну, за знакомство?

– Эх, - опять сказала Маша, мотнула головой, махнула рукой и вылила в рот первую стопку.

А ведь водка под разговор - гора-а-аздо лучше сладкого вина. И вовсе она не противная. Правильная водка - это когда ты ее наливаешь, холодную, а уже запах, и слюни текут, и хочется ее быстро выпить. И конечно, под горячее.

Горячее тоже нашлось. На имеющемся курином бульоне Николай быстро соорудил остро перченый домашний супчик.

– Надеюсь, противопоказаний нет?

А она только сидела и смотрела. И ее слегка покачивало.

И вот после супчика, после водки, она так и сказала, что ненавидит Новый год.

Потом плакала у него на груди. А он гладил по волосам, гладил по плечам, снимал слезы губами с ресниц, целовал... Ах, как целовал!

Маша думала, в дамских романах все придумывают. Но было все - как в тех романах. И ноги слабели, и руки сами, сами, сами... И уже летят в разные стороны блузки-лифчики, и, слабея, показывает рукой - туда, туда, на кровать... И - ночь.

Какой же он был ласковый...

Утром она проснулась от позвякивания на кухне. Коля обещал сделать кран. У него были с собой какие-то инструменты - совершенно случайно. И лампочка в туалете. У Коли был такой нож, с плоскогубцами. Он сказал, что утром вывернет. И перчатки были, чтобы током не стукнуло.

В постели было мягко, тепло, уютно. Чуть слышное движение в квартире усыпляло и успокаивало. Маша снова уснула, как в омут провалилась. Без снов. С улыбкой.

...

Николай шел к метро через тот же парк. Ему было мерзко и скучно. Девушка ведь хорошая. А он - вот так вот. Поматросил, так сказать, и бросил. С другой стороны, ну, какой с него, скажем, муж? Муж - он ведь не для кранов. Муж - для детей, для долгой жизни вместе. Чтобы смотреть в одну сторону. Чтобы говорить об одном. А тут... ну, приятно, конечно, что сказать. И ей вроде бы приятно было.

Он отремонтировал кран. Сделал свет в туалете. Смазал петли в ванной, дверь больше не будет скрипеть. Убрал вчерашний мусор и вынес его с собой. Вроде как заплатил, выходит... Скверно, скверно...

А ведь было-то - просто замерз. И никогда он ни с кем не знакомился на улицах. Может, просто этот колпак красный? Точно - все от него.

Уже на выходе из метро, увидев густо идущий снег, он снова натянул красный колпак с белым мехом по кругу и белым твердым помпоном.

– О! Санта, мать твою, Клаус!
– выругалась замерзшими синими губами какая-то девчонка, стоявшая под козырьком автобусной остановки.
– Ты, блин, подарки нам принес?