Ничто больше не могло удержать её в этом проклятом замке, да и не удерживало уже. Но почему же она тогда медлила?

Поднявшись с кровати и напряжённым взглядом следя за мерно вздымавшейся грудью Мейгора, Рейна тихо прошагала к выходу и в последний раз окинула взглядом башню, в которой прожила четыре года. Снова её взгляд наткнулся на Чёрное Пламя, и в голове возникла безумная мысль, храбрая и дерзкая, которая могла стоить ей жизни, но… Джейхейрису меч может понадобиться больше, чем ей — жизнь.

Достав меч из кучи одежды на полу, Рейна, неотрывно глядя на Мейгора, вышла из комнаты.

— Миледи.

Рейна подпрыгнула от испуга.

— Я бы сейчас вспорола тебе брюхо этим мечом, знаешь, — недовольно прошипела она. Белогвардеец потупил взгляд. — Всё готово?

— Да, миледи, — ответил уже другой рыцарь и показал ей связку ключей. — Драконье Логово под нашим контролем. Все охранники усыплены.

Рейна кивнула. Пути до Драконьего Логова, построенного совсем недавно, она не знала, и поэтому ей приходилось полностью положиться на белогвардейцев, которые, она надеялась, действительно были ей верны.

Пламенная Мечта, её красавица, единственная оставшаяся в живых радость Рейны в этом мире, при виде хозяйки довольно зарычала и завозилась, гремя цепями. Забрав у рыцаря ключи, Рейна бросила мимолётный взгляд на других драконов. Среброкрылая, Вхагар, Балерион и другие — все были здесь, все, кроме Вермитора. Значит, всё не так уж и плохо, раз Джейхейрис смог сохранить своего дракона.

Освободив Пламенную Мечту от оков, Рейна проворно взобралась на неё, будто в последний раз делала это вчера, а не в прошлой жизни. Белогвардейцы с трудом, но тоже вскарабкались на спину дракона и опасливо разместились позади Рейны.

— Если нас поймают, вас казнят как клятвопреступников, — прежде чем взлететь, предупредила Рейна.

— Мы знаем, миледи, — чуть помедлив, откликнулся один из рыцарей. — Но мы не клятвопреступники. Мы поклялись служить королю, и мы хотим служить королю. Настоящему королю.

Рейна кивнула уже тогда, когда Пламенная Мечта начала набирать высоту.

========== Алисанна ==========

Многое случалось в жизни Доброй королевы Алисанны — и хорошего, и плохого, и она никогда не делила её, жизнь, на белые и чёрные полосы, но отрицать тот факт, что жизнь не идеальна, всё равно что отрицать само существование жизни. И Алисанна радовалась, когда для радости были поводы, и скорбела, когда жизнь делала новый виток, меняя положение вещей.

Сейчас же королева Алисанна не грустит и не радуется — погружённая в забвение, она беспокойно мечется в постели, и, один за другим, ей снятся различные моменты её жизни.

Вот она радостно смеётся и восторженно кричит, видя в сером небе Штормовых Земель дракона, серебристо-голубого, а не Чёрного Ужаса. Она, босая, бежит вниз во двор, где уже приземлился дракон, и видит, как с его спины почти падает усталая Рейна — такая же босая, как она сама, в одной лишь изорванной ночной рубашке и с огромным мечом в руке. Она выглядит старше и… взрослее — не смеётся больше и не шутит, как бывало прежде.

А вот новый сон, события которого происходят через несколько дней после возвращения сестры: Алисанна счастливо кружится и утягивает Джейхейриса в свой странный танец, когда ворон приносит весть о внезапной смерти Мейгора, убитого, по слухам, самим Железным Троном, не пожелавшим, чтобы его занимал самопровозглашённый король.

Следующая картинка — уже Красный Замок, когда они только-только в него приехали, чтобы Джейхейрис смог, наконец, занять принадлежащий ему по праву рождения трон. Многие суеверные люди верят, что красным замок был не только в буквальном смысле, боятся крови, что пролилась в его стенах и из-за этих стен, но Алисанна верит, что дурным был вовсе не замок, а его прежний хозяин.

А потом идёт один из самых счастливых моментов её жизни: из первого ряда Алисанна смотрит, как Верховный Септон водружает на голову Джейхейриса золотую корону, инкрустированную самоцветами. Она не может заставить себя прекратить улыбаться — теперь всё будет совсем по-другому, наконец-то воцарится мир и процветание, и не нужно будет бояться, что её теперь уже такую немногочисленную семью перебьют какой-нибудь чёрной ночью. Алисанна счастлива, Алисанна поёт, громко и заразительно, и танцует, кружа в танце и межевых рыцарей, и лордов — всех, кто хочет танцевать и радоваться вместе с ней, без разбора, — и с Джейхейрисом, конечно, с Джейхейрисом.

В другом воспоминании Алисанна присутствует на большом пиру, данном в честь тех, кто умер по вине Мейгора и в борьбе с ним — за лордов, рыцарей и крестьян, поднимавших против него мятеж, за Эйгона и Визериса, за Эйрею и Раллу, за Джейн Вестерлинг, прожившую немногим больше рождённого ею чудовища. За Элинор и Рейну, которые очень сильно сблизились, что было не странно — кто мог понять их лучше друг друга? И за тех, чьи имена навсегда потерялись в потоке кровавой истории, но чьи поступки никогда не будут забыты.