Таня снова заговорила. С удивлением, граничащим с изумлением обнаружил, слышит жену только левым ухом. Украдкой взглянув в сторону супруги, плотно закрыл пальцем левое ухо. Все звуки остались за его ушами. Как говорят, глухо, как в танке. Только еще глуше. Ни одного, кроме шума в правой половине головы, звука. Открыл левое ухо. В него сразу ворвалась целая гамма окружающих звуков: гула двигателя, шума ветра и голос что-то говорящей Тани.

Снова закрыл левое ухо. Все окружающие его звуки исчезли. Открыл… Затем, уже не таясь, плотно закрыл правое ухо. Никаких изменений. Открыл. То же самое. Только, накапливающаяся в темени, тупая головная боль.

Он, ЛОР-врач с большим стажем, знал что это такое. Не раз консультировал в травматологии больных с тяжелыми черепно-мозговыми травмами. Мгновенная, в результате удара, потеря слуха клинически достоверно говорит о переломе или трещине пирамиды височной кости. Еще неизвестно, что хуже. Как говорят: хрен редьки не слаще.

Сама собой возникла мысль о компьютерной томографии головы. Представил данные его компьютерной томограммы. А если где-то затаилась гематома? А может нарастающая? Расслаивающая? А вдруг сдавливающая? За четверть века работы он видел массу таких случаев. Не мог, по определению, удар такой силы не вызвать разрыва тонких, таких нежных стенок одного, а то и нескольких сосудов нежных мозговых оболочек! А внутрикостные сосуды?

Вспомнил лица пациентов, поставленных перед фактом грозного диагноза, необходимостью сложнейшей нейро-хирургической операции. В мыслях замелькало бесчисленное количество доводов pro et contra (за и против).

— Поехали! Со мной этого не случится!

Ровно через полтора-два месяца случился весенний, самый коварный гололед. А машина, как назло, не заводилась. Разрядился аккумулятор. Несмотря на левостороннюю хромоту, решил не вызывать такси.

— Пройдусь по свежему воздуху…

Перейдя перекресток у самой поликлиники, ступил ногами на лед, образовавшийся в результате замерзания воды после вчерашнего таяния снега и стекания воды с верхней части улицы, ведущей в центр. К утру образовалась мелко-волнистая наледь, на которую не обратил должного внимания.

Снова, как два месяца назад, кто-то сильно дернул обе ноги одновременно вперед и вверх. Отреагировать не успел. Весь удар пришелся только по затылочной части головы. Снова, словно выстрел, треск в голове. Сознание отключилось. Показалось, что на мгновения. Снова шум и тошнота. Только зототого купола на храмовой горе не стало.

Очнувшись, увидел свой портфель, отлетевший и проехавший по наледи в сторону на добрый десяток метров. Шапка, как и тогда, на Туче, осталась за ним в двух-трех метрах.

А вокруг него копилась толпа, спешащих на работу медицинских работников и пациентов. Подняться не спешил. Сам чувствовал, что рано.

— Надо вызвать скорую!

— Да нет! Тут недалеко, сразу в реанимацию!

— Надо же так упасть!

Над ним наклонилось лицо операционной сестры хирургического отделения. Кажется Валерия?

— Лежите, не двигайтесь, не напрягайтесь. Скорую!

Через короткое время сел на лед, вытянув и раздвинув ноги. Так сидят на дорогах, беспомощно упавшие, пьяные. Опершись на чью-то руку, встал. Кто-то из пациентов помог дойти до приемного отделения. Вот и реанимация. Словно нечистая сила, что-то пронесло его мимо белоснежных, недавно замененных стеклопакетных дверей реанимации. Поднялся на свой, второй этаж. Медленно шагая по коридору детского отделения, почувствовал, что кто-то потянул его за рукав куртки вправо, в столу поста дежурной медсестры. Повернул голову. Никого. Да-а…

Вошел в кабинет. Глаза Надежды Ивановны, медицинской сестры, стали круглыми:

— Сказали, что вы в реанимации. Несколько человек приходили друг за другом. Рассказали, что удар был таким, что был слышен очень далеко, за перекрестком. Я собралась в реанимацию.

Помолчав, Надежда Ивановна добавила:

— А еще сказали, что после такого удара Единак уже не сможет выйти на работу вообще.

В тот день сотрудники приходили и смотрели на него, как на редкий музейный экспонат. Снова фуросемид, аскорбинка, глюконат кальция, кавинтон, сермион, потом фезам… Амбулаторно… На работе…

Через несколько дней, вернее ночей, было единственное сновидение. С мучительным вниманием рассматривал пленку с результатами компьютерной томографии. Не видел ничего, даже собственного черепа. Просто большой блестящий лист пленки и одна чернота. Просто нет головы. Боялся повторения такого сна, превращения его в навязчивый. И он перехитрил его! Сам не знает, кого… Не себя ли…?

Не стал ждать повторного подобного сновидения. На следующий же день поднялся в рентгенкабинет. Была произведена рентгенография черепа в двух классических проекциях. Рентгенолог лаконично написал: Нарушения целостности костей черепа не обнаружено. Другой патологии полости черепа нет.