В Эллисдоре было спокойно, и это означало, что он, Альдор ден Граувер, делал свою работу хорошо. Хоть какое-то утешение.

С такой пылкой страстью, как в Хайлигланде, Хранителя не почитали ни в одной другой части материка. Фанатичная любовь к богу выросла в буквальном смысле на крови — когда вся твоя жизнь наполнена болью, голодом, холодом и мучительным ожиданием скверного конца, невольно захочется верить хоть во что-то хорошее. Именно поэтому учение о Пути, обещающее всем праведникам блаженство и встречу с родными в Хрустальном чертоге после смерти, быстро обрело популярность в этих землях. Существовало ли это блаженство на самом деле или же попросту являлось величайшим обманом, придуманным ловкой кучкой латанийцев тысячелетия назад, судить было затруднительно. В конце концов, из Хрустального чертога еще никто не возвращался, чтобы доказать или опровергнуть столь многообещающие заявления.

Тем не менее, наставников в Хайлигланде в высшей степени уважали и всячески привечали, да только среди церковников находилось немного желающих рисковать жизнью, чтобы отправиться в этот суровый край.

Оттого появление незнакомого церковника в стенах Эллисдора не могло не привлечь всеобщего внимания. Спустился даже сам Альдор, уставший от многочасового изучения прошений.

Опираясь на резной деревянный посох, во внутренний двор неторопливо вошел человек, мгновенно приковавший к себе множество взглядов. Сервы, беженцы и солдаты оторвались от работы и благоговейно затихли. Высокий мужчина средних лет с приятным, но усталым лицом, тихо раздавал благословения. Дойдя до широкой лестницы, ведущей в господский дом, он поклонился стоявшему наверху барону. Видавший лучшие времена дорожный плащ распахнулся и явил взгляду всех присутствующих одеяние церковника и серебряный диск, качавшийся на длинной цепочке. Божий человек лучезарно улыбнулся.

— Добро пожаловать в Эллисдор, наставник, — кивнул Альдор.

— Я странствующий монах, — проговорил гость, оглядывая собравшихся. — Меня зовут брат Аристид. Я несу слово о Пути и помогаю нуждающимся всюду, куда меня направит милостивый Хранитель.

Сенешаль улыбнулся в ответ.

— В Эллисдоре всегда рады божьим людям. Я барон Альдор ден Граувер, управляющий замком в отсутствие герцога Грегора из рода Волдхардов. Что я могу сделать для вас, святой брат?

— О, это я хотел спросить, что могу сделать для вас и этих людей! — монах вновь растянул губы во всепрощающей улыбке и обвел рукой толпу. — Вы живете на жестокой земле, раздираемой конфликтами и скверным климатом. Это край суровых мужчин и стойких женщин. Но даже вам, веками видавшим лишь войну, боль и скорбь, иногда нужно ободряющее слово. Я хотел испросить разрешения на время остаться в замке, чтобы в меру своих возможностей помогать нуждающимся. По пути на север я встречал беженцев из Спорных земель. Мне показалось, что я могу быть полезен в Эллисдоре.

— Разумеется, — кивнул Альдор. — Мы с благодарностью примем вашу помощь. Вы можете воспользоваться гостеприимством замка и побеседовать с наставником Дарарием — он ведает делами нашего Святилища. Кроме этого, я желаю позже с вами переговорить.

Брат Аристид просиял.

— Воистину, бог со мной! Убежден, что не стану для вас обузой. Среди моих талантов не только знание грамоты и богословие. Жизнь в постоянных странствиях по Бельтере, Рикенаару, Гацоне и даже самой Эннии одарила меня различными умениями. Я также знаю толк в знахарстве и могу оказать помощь местным лекарям.

— Крайне ценный навык в наших краях, — заметил Альдор. — Добро пожаловать в Эллисдор, брат Аристид.

Видит бог, этому монаху еще осточертеет растирать мази и порошки, реши он подольше погостить в Хайлигланде.

Громкие крики на разных языках, плеск воды и топот сотен ног сливались в единую какофонию, насиловали слух и разрывали Артанне уши. Сотница в сопровождении нескольких бойцов пробиралась через толпу и мысленно проклинала прибывшие утром корабли. Близился ярмарочный сезон, и торговцы окончательно сошли с ума.

Народу было полно. Некоторых приходилось расталкивать локтями, иным — угрожать, на других — сыпать брань. Шрайн шел впереди командира и небрежно, словно косил траву, распихивал зазевавшихся горожан по сторонам. Реакция людей при виде вагранийки колебалась от восхищенных возгласов до плевков под ноги и ругательств, брошенных ей вслед. Артанна игнорировала любое проявление эмоций в свой адрес и смотрела прямо перед собой, гордо вздернув подбородок. Это объяснялось отнюдь не разыгравшимся самомнением: совместные возлияния в «Порочном монахе», случившиеся накануне, даром для не прошли. Похмелье стянуло голову стальными обручами, каждое движение вызывало боль. Артанну тошнило от резких запахов и шума.

Но больше всего ее мутило от дурных предчувствий.

— Драная хайлигландская, — почти не разжимая зубов, буркнула наемница.

— Что? — обернулся Шрайн.

— Перепила, говорю, вчера.

— Тебя никто не заставлял.

— Сама виновата, знаю, — тихо прорычала Сотница. — Но сейчас от этого не легче.

Они почти пришли. Артанна надеялась, что вести, которые принес этим утром Вал, были ошибкой. Надеялась, но не очень-то верила счастливое стечение обстоятельств. Оцепление городской стражи и знакомая Артанне алая мантия Гвиро окончательно развеяли сомнения.

Шрайн увидел все первым и резко остановился, так, что Артанна врезалась в его плечо. Наемница чертыхнулась, инстинктивно приложила руки к вискам и попыталась протиснуться вперед, но была остановлена огромной ручищей. Великан несколько мгновений изучал место, глядя поверх голов стражников, а затем, наконец, повернулся к наемнице:

— Тебе не обязательно на это смотреть.

— Обязательно, — вагранийка с силой оттолкнула товарища, освобождая дорогу.

Гвиро выставил вперед руку.