Еще секунда, понимает Лидия, и она рухнет.

Но вместо этого она улавливает запах хвои, дождя и дыма, а потом ощущает чье-то невесомое прикосновение на своем плече. Лидия чувствует, как мрак отступает, сила возвращается, и слабость растворяется в этих сплетениях ароматов, что она вдыхает полной грудью. Мартин поворачивается, спиной опираясь на шкафчики и видит перед собой Киру. Она как видение — нереальная, но вполне ощутимая.

— Что ты делаешь со Стайлзом? — спрашивает она, скидывая руку Киры и чуть подаваясь вперед. От прикосновения Киры ей стало легче, но Мартин слишком горда и слишком независима, чтобы признать это. Лучше она рухнет на пол на глазах у всей школы, чем примет подачки от этой девицы.

— Ничего, — легко отвечает Кира. Лидия снова чувствует наступающую темноту, а потом… потом она думает, что если знает о мыслях и воспоминаниях Стайлза, то и он должен знать о ее. Она из всех сил мысленно произносит его имя, а в это время вновь обращается к Кире:

— Ты ничего о не знаешь, так что оставь его в покое.

Кира улыбается, а затем делает шаг вперед. Кира ужасающе спокойна и до нереальности плавная. Она — чья-то идеальна продуманная голограмма, она не может быть настоящей, потому что… люди такими не бывают.

Люди — нет.

Но в Бейкон Хиллс встречаются не только люди.

— Поверь мне, — произносит Кира, — я знаю больше, чем ты. И я бы никогда не причинила Стайлзу зла.

— Тогда что тебе от него нужно? — быстро выпаливает Мартин, стараясь думать о Стайлзе как можно… громче, но сознание пронизывает мысль о том, что эта ментальная связь возможно действует в одностороннем направлении.

— Ты думаешь, — она усмехается, а потом только приобретает черты вполне реального человека. Лидия ей не доверяет, ей хочется вырвать эту особу из контекста их жизней и вернуть все на свои места, — всем от него что-то нужно? — Кира приближается, и ее голос сникает до шепота: — Ты явно недооцениваешь этого парня. Ты просто-напросто… используешь его.

— Я его не использую, — уверенно цедит Лидия, все громче и громче крича имя Стилински в своем сознании. Ей отчаянно хочется, чтобы он увидел и услышал их столь странный диалог, но Стайлз не появляется на горизонте, а снующие туда-сюда ученики будто не замечают ничего необычного.

— Неужели? — она ведет бровью, а затем снова усмехается. На секунду Лидии кажется, что она замерзает, а от самой Киры исходит холод, который остается незаметным, но вполне ощутимым. Он прикасается к коже колкими поцелуями и оставляет ледяные ожоги.

Это просто фокусы.

Это все не по-настоящему.

— Мы просто дружим, — заключает Юкимура и немного отстраняется. — И я не копаюсь в его голове, — бросает напоследок, а затем разворачивается и уходит. Она идет с остальными, собираясь затеряться в потоке. Мартин хочет выкрикнуть ее имя и уточнить, что она имела в виду, но в это время слышится удар дверьми, и в коридоре появляется Стилински в сопровождении Эллисон.

Лидия смотрит на них, пытаясь всем своим взволнованным видом сказать, что с ней что-то произошло. Но Стайлз и Эллисон проходят мимо, о чем-то разговаривая. Конечно, они обсуждают то, что нужно успеть подготовить к завтрашнему вечеру.

Они проходят мимо.

Лидия медленно спускается по стене.

Ей хлестко, черт возьми.

Она закрывает глаза, пытается переварить диалог и осознать, что в нем ее напугало больше всего. Чрезмерная опека Киры до добра Стайлза не доведет. И сам Стайлз ведет себя совершенно по-другому, но этих деталей никто кроме нее не замечает. Скотт слишком отдален, Эллисон слишком влюблена, Лиам слишком глуп и мал, Малия слишком взволнованна, а Лидия одна. Одна в этих огромных спутанных коридорах-лабиринтах, которые для нее кажутся чужими и спутанными.

Мартин делает глубокий вдох и на секунду закрывает глаза. Ей просто нужно немного времени, — и она придет в себя. Кира, может, и учла некоторые детали, может, чем-то подкупила Стилински, но она не учла одного — способности Лидии (особенно после изменений, которые произошли с их общим другом) тоже усилились, и совсем скоро Мартин научится ими управлять.

Уж тогда она точно во всем разберется.

2.

Спортивный зал был полностью украшен, осталось только расставить столики и распределить, кто где будет сидеть из учителей. Эллисон и другие добровольцы с радостными лицами развешивали украшения и расставляли стулья. Стайлз тоже не оставался в стороне. Он помогал, с легкостью заводя с кем-нибудь разговор, откликаясь на любые просьбы и делая все быстро и качественно. Эллисон наблюдала за ним, потому что видела настороженность Лидии, взволнованность Малии и напряжение Стайлза в общении со Скоттом. Стилински оставался таким же, как и был (во всяком случае, Арджент не видела в нем перемен), но вместе с тем что-то в этом «такой же как и был» напрягало Лидию. Хотя Лидия в силу своей сущности вообще должна быть склонна к меланхолии и мрачному настроению. Еще удивительно, как она вообще остается такой же жизнелюбивой, что и раньше.

К шести вечера в зале осталось человек пять-шесть, включая саму Эллисон и Стайлза. Они собирали остатки мусора и в тысячный раз проверяли, все ли на месте, все ли так, как запланировано, и не попутал ли кто чего. Стайлз за эти три часа подготовки, вымотался и сейчас выглядел уже не таким улыбчивым как в самом начале.

Если бы тут была Лидия, она бы списала все это на плохое питание.

Эллисон же свалила все на уроки и внеклассную деятельность.

Она забросила в пакет последний мусор, который нашла, а потом направилась к парню, что сидел на трибуне и с отсутствующим видом смотрел сквозь вселенную. Арджент старалась не думать о том, что за взгляды были еще вчера на уроке, и почему его взгляд ее так привлек. Она вспоминала об этом, но старалась не анализировать. А сейчас вот соблазн, казалось, что слишком велик, и не прошенный вопрос вот-вот слетит с уст.