Стайлз больше не выглядит так, словно его протаранила фура на несколько метров. Он вполне отлично себя чувствует, его взгляд уверенный и внимательный, его не сваливает с ног слабость, на губах — привычная стайлзовская улыбка.

— Нам… — Лидия запинается, но потом снова одергивает себя и подбирает нужные слова: — Мы можем поговорить?

Она упорно глядит на Стилински, тот поворачивает голову в сторону подруги, едва заметно кивает, и Кира без слов уходит. Она даже ничего не говорит типа: «Увидимся на переменах» или что-то в этом роде. Лишь кивает и уходит. Лидия оборачивается, просит Эллисон не ждать ее. Арджент что-то отвечает — Мартин особо не вслушивается — а затем тоже удаляется. Некоторое время слышатся шаги, потом в коридоре воцаряется тишина. Лидия неуверенно поворачивается к парню, а затем быстро подходит к нему.

— Что сказал Дитон? — спрашивает она заботливо и дружелюбно. Она переживает, это видно. Но это совсем не те переживания, которые хотелось бы видеть в ее взгляде.

— Я не был у Дитона, — пожимает плечами Стилински, а потом тут же добавляет: — Те отметины… Ну, это называется «фигура Лихтенберга». Обычно бывает после удара молнией. Я думаю, тогда за городом я попал в грозу. Это объясняет мое двухдневное отсутствие и эти полосы…

— Если не учитывать того, что на прошлой неделе не было никакой грозы.

Его ложь не прокатывает. Стайлз виновато опускает взгляд. Некоторое время тишина просверливает трещины в их отношениях. В их дружбе, вернее. Затем Стилински снова поднимает взгляд и подбирает нужные слова:

— Со мной все в порядке, правда, — он ее заверяет. В нем абсолютно ничего не изменилось — тот же проникновенный взгляд, тот же чуть хрипловатый голос, та же забота… Но только что-то не так.

У Лидии чувство, будто ее обманывают. Будто концентрируют ее внимание на мелочах, из-за чего она не может увидеть целостной картинки.

«Это фокус», — пулей пролетает в сознании.

— Это ложь, и мы оба это знаем.

— Может, — он пожимает плечами и затем усмехается, — может, тебе хочется, чтобы это было ложью.

Тот Стайлз, которого она знала, так бы не сказал. И так бы не смотрел. Лидия внимательно вглядывалась в него, но провалиться в его воспоминания у нее больше не получалось.

— Ты поступаешь со мной так из-за Эйдана? — это не то, что она хотела сказать. И вообще, отчитываться за свои поступки не в ее компетенции. И уж перед Стилински так тем более. Но вопрос сорвался с губ быстрее, чем Лидия успела себя остановить.

— Нет, — он улыбается. — Я принимаю твой выбор. И ты мое смирение тоже прими. Хорошо? — он снова улыбается, смотрит в ее глаза, а Лидия ловит себя на мысли, что не может оторвать от него взгляда. Потому что раньше она не видела в нем… чего-то цепкого и… будто бы не его. — Нам пора на урок, — произносит он, а потом направляется вдаль по коридору, оставляя за собой шлейф недосказанности и едва уловимый аромат сигарет.

========== Глава 8. Не подавай виду. ==========

1.

Последующую неделю все было спокойно. Стайлз продолжал исчезать с Кирой, но он уже не выглядел таким мрачным и уничтоженным как раньше. Лидия внимательно следила за его взглядами, неоднократно пыталась проникнуть в его мысли и даже мысли остальных членов стаи, но у нее абсолютно ничего не получалось. Единственное, что она делала с прежним превосходством, так это спала с Эйданом, к которому ее надежно кто-то пришил. Эйдан, правда, внимательный. Он из кожи вон лезет, лишь бы загладить вину. Но Лидии вообще о случившимся не хочется вспоминать. И чем больше она игнорирует все эти подарки и цветы, тем настойчивость Эйдана становится более ярко выраженной.

Лидия решает не предавать значения этим ухаживаниям. Она проводит с Эйданом несколько минут во время перемен, ограничивается скорыми и неполноценными оргазмами, а затем возвращается к друзьям. Эллисон все чаще садится рядом с Айзеком. Скотт ревнует, но держит себя в руках. Мартин замечает, что каждый старается спрятать свои эмоции. Айзек и Эллисон скрывают свою взаимную симпатию. Скотт — явную ревность. Стайлз — то, что с ним что-то происходит. Даже сама Лидия предпочитает умалчивать о насущных проблемах. Все они настолько привыкли к вечной борьбе с нечистью, что совершенно отвыкли делиться личными переживаниями. Из-за этого в их компании витает вполне ощутимое напряжение, которое замечает каждый, но каждый опять же делает вид, что все в порядке.

Куда делась вся искренность?

И только Малия в силу своей все еще неприрученной дикости остается открытой в своих эмоциях и словах. Она говорит то, что думает, поступает так, как хочет, совершенно не беспокоится о чужом мнении. Мир для нее пока — лишь новый увлекательный фильм. И она не соотносит свою причастность к нему.

Иногда Лидия завидует этой способности Хейл. Она бы тоже хотела быть такой раскрепощенной в своих чувствах и поступках.

Кира постоянно ошивается возле Стилински, но с остальными держится отстраненно и холодно. Лидия уверена, что у них — один секрет на двоих. Мартин это не обижает. У нее есть Эйдан и популярность, ей этого достаточно. Стайлз же стал прежним. С той лишь разницей, что теперь он совсем не против, когда Эйдан сидит с ними за одним столиком. Он даже может поддержать разговор. И саму Лидию он тоже не замечает. Мартин от этого даже немного легче дышать стало. Единственное, что ее временами беспокоит — почти не уловимый запах сигарет и чрезмерная увлеченность Кирой.