Борясь с головокружением, я свесила ноги с кровати, откинув простыню. Удастся ли мне встать? Похоже, я долго лежу в больнице: слабость-то какая.. В ушах глухо застучала кровь, словно предупреждая о возможном последствии…

Со второй попытки, оттолкнувшись от кровати, я таки выпрямилась в полный рост. Меня качнуло, но равновесие удалось удержать.

Мне необходимо добраться до окна! Меня ничего не остановит, даже шатающаяся вокруг комната.

В тот момент, когда я совершила крошечный шажок вперед, раскинув в стороны руки для удержания равновесия, послышался звук открывающейся двери.

В палату вошла та женщина, усмирившая меня странным шариком, словно впитавшимся в мою руку. Я машинально перевела взгляд на нее, пытаясь определить то место на запястье. Никаких отметин. Может, женщина совершила обычную процедуру, вколов мне какой-то транквилизатор, а мне почудилась эта ерунда?..

Женщина, впрочем, возможно, это была другая, быстро подошла ко мне. На ее миловидном лице читалась тревога.

— Зачем вы встали, мисс?! — воскликнула она.

Обхватила меня за плечи, явно намереваясь уложить меня обратно на кровать.

— Немедленно ложитесь, кризис еще не миновал…

Какой кризис? Чего мне еще стоит опасаться?

Как же меня мутит… Лучше бы, конечно, лечь, но я же собиралась подойти к окну.

Или отступить? Признать поражение?

Нет, все силы были исчерпаны одним только стоянием на ногах.

Я позволила женщине уложить себя. Она заботливо накрыла мои ноги простыней и поправила подушку.

— Как вы себя чувствуете?

— Никак. То есть могло быть и лучше…

Она пытливо смотрела на меня сверху.

— Голова кружится, — призналась я. — И слабость во всем теле…

— Ну, это естественно, после долгой ко…

Она осеклась.

— После долгой — чего? — переспросила я.

Ох, неспроста молчит. Зачем ей что-то скрывать от меня?

Я в изнеможении прикрыла глаза. Как узнать важную информацию?

Внезапно проснулась жажда.

— Можно мне воды? — попросила я, не задумываясь над тем, какое обращение должна применять к ней.

По всей видимости, она была медсестрой…

— Конечно.

А через мгновение она позвала меня.

Ее молниеносная реакция вызвала во мне слабое удивление. Волшебница она, что ли?

Вода была приятно-прохладная, а вкус отдавал кислинкой.

Я напилась и отдала медсестре стакан.

— Не хотите ли еще что-нибудь? — спросила она.

— Я хочу знать, что со мной.

— Мисс, я не думаю, что сейчас вам следует задавать какие-либо вопросы, — поколебавшись, ответила она.

— Почему? — Все это очень и очень подозрительно.

— Вам нельзя волноваться, вы всего несколько часов в сознании.

— Вставать мне тоже нельзя?

— Желательно. Поспите, мисс, отдохните.

— Я не хочу спать. Почему мне нельзя задать пару вопросов?

— Во всяком случае, я не могу на них ответить, — сказала она осторожно.

Слишком осторожно.

— А кто может? — ухватилась я за ее слова.

— Не знаю, мисс.

Неправда, знает. Еще как знает.

И почему она все время называет меня просто “мисс”? Я что, безымянная? Или… или она тоже понятия не имеет, как меня зовут?

Только бы не поддаться панике. Я глубоко вздохнула, отгоняя ее подальше от себя.

— Подождите! — окликнула я устремившуюся к двери женщину.

“Не оставляйте меня одну!” — хотелось крикнуть вдобавок.

Она не остановилась. Впрочем, ей не дали выйти. Дверь открылась, когда она протянула руку. Ей пришлось отступить назад, чтобы не столкнуться с тем, кто стоял на пороге.

— Целитель Макколум. Профессор, здравствуйте.

Целитель? Профессор? Это теперь так докторов именуют?

— Доброе утро, Нэнси, — послышался мужской, но немолодой голос. — Позволите войти?

Женщина оглянулась. Я поймала ее взгляд и отвернулась. Мне все равно, кто там пожаловал, главное, не останусь в одиночестве.

— Мне можно уйти, целитель Макколум?

— Идите. И загляните в двадцать восьмую палату, проследите, чтобы Фредерик снова что-нибудь не учудил.

— Хорошо.

Дверь за ней закрылась, а новые посетители, видимо, войдя в палату, остались. Я ждала, когда они обратят на себя внимание.