Так, Лили, какие угрызения? Ты ее знать не знаешь, тем более она тебе не понравилась… Забудь про нее, лучше подумай, куда мог деться Северус.

Ну да, здесь я могла напридумывать сотню вариантов и ни с одним не попасть в цель.

Северус! Куда ты опять пропал? Ты опять забыл про меня с Гарри?

Со злости я притопнула ногой. А говорил, что я ошибаюсь насчет подозрений в его намерении помешать нам с сыном встретиться. Что же он сейчас делает?!

В негодовании я подбежала к входной двери и распахнула ее. Передо мной встала стена дождя, от которой исходила холодная сырость. Я неуверенно застыла на пороге, вглядываясь в серую пелену.

— Северус! — крикнула в дождь и почти не услышала себя из-за шума падающей с неба воды.

Превозмогла отчаянное желание убежать туда, под дождь, и вошла в дом, закрыв за собой дверь. Побег мне ничем не поможет, только промокну насквозь и подхвачу простуду. А я должна встретиться с Гарри здоровой.

Мне ничего не оставалось делать, как ждать возвращения Северуса. Что он, интересно, на этот раз придумает для оправдания?

Чтобы занять себя на этот период, я схватила первую попавшуюся книгу и уселась на диване. Незамеченным он мимо меня не пройдет, и тогда я устрою…

Что устрою, пока еще не придумала, но Северусу мало не покажется.

Книга под названием “Классификация сложных зелий”, к моему удивлению, оказалась довольно увлекательной. Не помню, что такое зелья, но я как будто понимала, о чем шла речь. Вот что-то мне подсказывает, например, что Амортенция относится к разряду самого сильного любовного зелья и его ограничили в широком использовании в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году…

Только тут поняла, что не смотрю в книгу, а это знание всплыло в голове само собой. Что это? Воспоминание? Или что-то другое?

Я отрешенно уставилась вдаль, не замечая, что сознание куда-то сонно уплывает.

…— Джеймс, отстань, не видишь, я одеваю Гарри!

— Ну, любимая, он почти одет. Удели своему мужу немного внимания.

— Вот именно, почти. Извини, дорогой муж, мне сейчас не до тебя.

— Сейчас Сириус придет, и тогда времени не останется.

— Ладно… — И через мгновение: — Доволен?

— Эй, Лили, это нечестно!

Серебряным колокольчиком зазвенел смех, то приближаясь, то удаляясь…

— Джеймс! Что ты делаешь? Джеймс!..

Я рывком выпрямилась и села на диване. Сердце билось где-то у горла. Все хорошо, Лили, все хорошо… Это снова был сон, я уснула, и мне приснилось… что-то о прошлом… и совсем не страшное… Просто очень волнительное…

Если я каждый раз буду так реагировать на каждый сон, вскоре с ума сойду. Нужно успокоиться. Дыши ровнее, Лили, все страшное, что случилось с тобой, уже позади.

— Лили… Все в порядке?

Я испуганно повернула голову в сторону раздавшегося голоса.

Северус. Сидит в кресле и смотрит на меня. Вокруг было темно, поэтому я его не заметила.

— Северус… — пролепетала, невольно приложив руку к сердцу. — Ты меня напугал…

— Прости, я не хотел.

Конечно, не хотел, это я вся на нервах.

— Ничего, все в порядке… Ты когда вернулся?

— Вчера вечером. Ты действительно хорошо себя чувствуешь?

Он поднялся, обойдя журнальный столик.

— У тебя бледный вид. Хочешь есть?

То, что у меня вид бледный, он увидел в темноте?

— Может быть… — Я слегка рассеянно притянула к себе за уголок плед, которым была укрыта, но затем настороженно подняла голову.— Подожди… Как вчера вечером?!

— Ты проспала больше суток, — сказал Северус.— Иногда такое бывает после больших потрясений…

Сначала я, зажмурившись, сжала ладони, потом торопливо встала с дивана. Слишком торопливо. После сна движения были неуверенные, и ноги, как будто нарочно, зацепились друг за друга. Я начала падать. Северус подался вперед и подхватил меня.

— Спасибо… — прохрипела я. Он чересчур крепко прижал меня к себе. — Не очень-то отличаюсь особой грациозностью. Лань из меня та еще.

— Лань… — почему-то повторил Северус.

— Что? Можешь меня уже отпустить.

Пришлось сказать дважды, чтобы он разжал руки. Приятно, конечно, что тебя так любят и ценят, однако иногда поведение Северуса, откровенно говоря, приводило в легкое недоумение. Нет, я понимаю, возвращение человека, которого ты считал навсегда потерянным, кого угодно заставит чувствовать разнообразные эмоции, и все же…