Поэтому повернула направо, но пришлось снова остановиться: раздался отчетливый стук в дверь.

Снова утро начинается с чьего-то визита, похоже, это становится традицией. Но открывать я не спешила. Во-первых, мало ли кто может быть за дверью, а во-вторых, в этом доме я всего лишь гостья и впускать кого-либо не имела права. Может быть, это к Гарри?

Я поглядела в потолок, раздумывая, как поступить. А если это Ремус? Он обещал придти с утра…

Стук повторился, и тогда я пересекла холл. Остановилась перед дверью и неуверенно спросила:

— Кто там?

Секундная тишина, а потом:

— Лили, это я, Альбус. Ты не могла бы впустить меня?

Не скажу, что это было для меня очень неожиданно, но, признаться, о Дамблдоре я думала в последнюю очередь. Впрочем, тут же взяла себя в руки и спокойно поинтересовалась:

— Зачем?

— Поговорить.

Я открыла было рот, чтобы продолжить допрос, но подумала, что держать за закрытой дверью старого человека как-то не совсем вежливо. Пусть Дамблдор и обошелся со мной не очень хорошо, я не буду опускаться до подобного уровня. И уже поднесла руку к дверной ручке, как что-то дернуло меня спросить:

— А откуда мне знать, что вы настоящий Альбус Дамблдор?

В какой-то момент я даже почувствовала толику злорадства, не все же мне одной нервничать.

— Действительно, — произнес он. — Тогда скажу, что именно мне ты сообщила, что сбежишь из больницы, если тебя в скором времени не выпишут.

Хм, совершенно точно, об этом мог знать только Дамблдор. Ладно, посмотрим, что он мне скажет.

— Альбус, но я не могу вас впустить… У меня нет палочки. — Я сообразила, что дверь не откроется без магического вмешательства, и прислушалась к тишине снаружи.

— Просто потяни на себя дверь.

С легким недоверием я все же последовала этому совету. Дверь без всяких сопротивлений открылась сразу. Вот, значит, как? Альбус бывал здесь, и не раз.

— Здравствуй, Лили.

Дамблдор с доброжелательной, как ему самому казалось, улыбкой шагнул в холл и немедленно закрыл дверь.

— Здравствуйте, Альбус, — машинально поздоровалась я. — Какую историю на этот раз хотите рассказать? Как наивная Лили поняла все наоборот, и ее никто не обманывал?

— Уж наивной тебя никак нельзя назвать.

— И на том спасибо!

— Нет, я хотел все объяснить, почему так получилось. Это я виноват в том, что сразу не все рассказал тебе…

— Вот это новость! Вы виноваты, Альбус?

— Я понимаю, ты вправе обижаться на меня и считать врагом, но попытайся выслушать меня, пожалуйста.

Я глубоко вздохнула. Не нужно так взвинчивать себя. Я слишком импульсивна, Северус прав…

— Я не обижаюсь, я просто в голову взять не могу, зачем вам было нужно это делать. Но выслушать попытаюсь, а вдруг убедите меня, хотя и сомневаюсь…

— Может, тогда спустимся? — Мне показалось, в голосе Дамблдора промелькнуло облегчение. Он повел рукой в сторону двери, ведущей на кухню.

Я не стала возражать и первая направилась вперед.

— Кстати, где Гарри? — спросил сзади Дамблдор.

— Как вы думаете? Спит, конечно. Еще рано.

Намек на ранний визит. Но он никак не прокомментировал это.

— Кстати, — в тон ему сказала я, — можно поинтересоваться, как вы узнали, где мы?

Если скажет про Ремуса, так и быть, поверю…

— У меня есть информатор, находящийся в этом доме.

Я удивленно посмотрела назад. Он что, серьезно? Кроме нас с Гарри здесь никого нет… Или есть?

— Итак, я вся внимание, Альбус, — уже на кухне сказала я, приняв выжидающую позу. — Объясните мне, темной, почему вы так поступили?

Дамблдор немного походил от стены до стола и остановился возле меня.

— Лили, я так поступил, потому что стремился обезопасить тебя.

— То есть как это? — удивилась я. — Обезопасить?

— Когда вас с Джеймсом вытащили из-под завалов вашего дома, абсолютно все считали, что погибли вы оба.

— А разве сейчас многие не так считают? — с легким вызовом спросила я.

Он посмотрел на меня, но ничего на это не ответил.

— Накануне похорон, то есть через три дня, оказалось, что ты вовсе не мертва. Понимаешь, тебя спасла совершенная случайность. В то время об этом знали лишь я и целитель Макколум. Именно он обнаружил, что ты жива, только функции твоего организма замедлились настолько, что создавалось впечатление…