— Ты права, не готов, тем более с тобой. — Гарри сделал глубокий вдох, будто всякое упоминание о Северусе выводило из себя. — Черт, я ничего не понимаю!

— О чем ты? — спросила я, решив не обращать внимания на его чертыхание.

— Ведь он же называл тебя гр… — Он умолк, стиснув зубы. Отвел глаза и с усилием сказал: — Обзывал.

Обзывал? Северус — меня?

Теперь я ничего не понимала. Как обзывал, когда? Откуда Гарри об этом знает?

— Так, Гарри, если мы продолжим в таком же духе, день пролетит, мы и не заметим. Отложим все эти разговоры на потом, ладно?

Он с видимым облегчением кивнул. Ну, вот и хорошо. Мне так не хотелось омрачать наше настроение, когда мы только-только встретились.

— К тому же, подошло время завтрака, а самого завтрака нет.

Я с улыбкой обвела взглядом кухню и нашла плиту, на которой вчера Гарри и присоединившийся к нему Ремус наскоро приготовили ужин. Направилась было к ней, но сын почему-то вновь перехватил меня.

— Мам, ты посиди здесь, я сам все сделаю.

— Но зачем? — искренне удивилась я. — Думаешь, я забыла все на свете и не смогу приготовить обыкновенный завтрак для тебя?

— Нет, я так не думаю, — в голосе Гарри проскользнуло смущение. — Просто… этот дом полностью пропитан магией, здесь все работает от нее… А у тебя…

— …ее нет, — закончила я. Мне удалось не раскрыть свое разочарование и поэтому я осталась на месте с сохраненным на лице спокойствием. — Жаль, конечно, но как-нибудь переживу…

Вопреки своим словам, я почувствовала себя никчемной магглой среди волшебников.

Магглой? Обычным человеком?

Это все та же память играет со мной в кошки-мышки. Если я не стараюсь что-нибудь вспомнить, осколок прошлого находит меня сам. Но все эти осколки слишком маленькие, слишком хрупкие, чтобы можно было заглянуть через них в мою жизнь…

Я присела на краешек стула, опустив на колени руки, но тут же встала. Не могу бездельничать, видя, что Гарри приходится делать все одному.

— Ты умеешь готовить, Гарри?

— Еще бы не уметь, — откликнулся он, доставая из коробки, которую обнаружили вчера, кусок завернутой в тонкую пергаментную бумагу замороженной ветчины. — У Дурслей не только готовить научишься, но и массу полезного…

— Что? Они тебя заставляли готовить?!

Нож, который я взяла с намерением хотя бы нарезать хлеб и ветчину, едва не выскользнул из пальцев.

Петунья что, видела в моем сыне какого-то мальчика на побегушках?!

На лице Гарри промелькнула не то растерянность, не то досада, однако ответить он не успел. Откуда-то из-за стен раздался приглушенный звук, похожий на звонок. Дверной.

Кто-то пришел?

А потом… в уши вонзился такой дикий вой, что я снова чуть не выронила нож. От греха подальше отложила его на стол.

— Что это?

— Миссис Блэк… — поморщился Гарри и, почти бросив ветчину на стол, на всех парах помчался из кухни.

Очнувшись, я побежала за ним, теряя по дороге туфли. Приходилось притормаживать и натягивать обувь обратно.

— Убирайтесь из моего дома, уроды, грязнокровки!!

Этот отвратительный визжащий голос огрел меня по барабанным перепонкам, когда я наконец выскочила в холл. Увидела, как Гарри взмахнул палочкой, стоя перед большой картиной. Это был портрет в полный рост какой-то старухи, лицо которой в данный момент перекошенно в яростной гримасе. С кончика палочки сорвались красные искры, и шторы, висевшие по обеим сторонам портрета, сдвинулись к середине. Оглушительные вопли оборвались, стало очень тихо, можно было услышать, как бьется мое сердце.

— Какая громкая мадам… — нервно прошептала я. — Кто она такая?

— Мамочка Сириуса, — ответил Гарри, направившись к входной двери.

Мать крестного моего сына?

Нет, если я сейчас буду вникать во все это, голова пойдет кругом… Лучше узнавать постепенно, день за днем, когда почувствую себя в относительной безопасности… от чего?

Гарри отпер дверь, не спрашивая кто там. На секунду меня посетило нехорошее предчувствие, но, одернув себя, подумала, что, вероятно, он лучше знает, что делать.

— Привет, Гарри, — прошептали виновато от порога. — Прости, что устроила такой шум, но вы не слышали нашего стука. Пришлось звонить.

— Да ничего, — сказал Гарри. — Заходите.

Он приоткрыл пошире дверь, и в холл шагнули два человека. Сперва я узнала только Ремуса. Он пропустил вперед девушку, пришедшую с ним, и захлопнул дверь. Первые мгновения я с удивлением разглядывала его спутницу, на голове которой топорщились волосы, цвет которых был виден даже в полумраке холла, ярко-розового оттенка. И лишь потом мое внимание привлекло лицо. Оказалось, это была Нимфадора Тонкс, направившая вчера на меня подозрения.