Боже мой, Петунья, как ты могла?

— Это просто немыслимо… — прошептала я, принуждая себя приугасить яростный огонь внутри. Не хотелось, чтобы Гарри думал, что меня можно запросто вывести из равновесия, как точно подметил Северус. И даже немного завидовала его удивительному хладнокровию. Мне бы так научится сдерживать свои порывы. — И я еще простила Петунью… Да если бы я знала, на что она способна…

— Мам, но она же покаялась, — напомнил Гарри.

Я рассеянно оглянулась. Оказывается, я не заметила, как в пылу негодования поднялась с дивана и теперь стремительно ходила перед камином. Сын и Тигра внимательно следили за мной.

— Да, но это произошло столько лет спустя. Все эти годы в Петунье жила обида на меня за то, кто я есть, а перенесла ее на тебя. Так что не у меня она должна просить прощения, а у тебя.

— Сомневаюсь, что у тети Петуньи хватит смелости совершить такой подвиг, — пробормотал он, повернув голову в сторону. — В отличие от тебя, мам, я все прекрасно помню.

Да, мой мальчик, и мне начинает казаться, что все дело просто-напросто в моей амнезии. Еще неизвестно, как повела бы себя Петунья, будь я в твердой памяти.

Чиста ли твоя совесть, сестра? Считаешь ли ты, что своим раскаянием отдала мне долг?

Следующие два дня, которые нам с Гарри снова не удалось провести только наедине друг с другом, отличались от предыдущего разве что появлением в доме новых лиц. Кроме знакомых уже друзей Гарри и Ремуса с Тонкс, с дружеским визитом в гости заглянули с утра пораньше еще несколько человек, все поголовно рыжеволосые. То есть с первого взгляда я признала в них Уизли, но только потому, что во главе процессии, стоявшей на пороге, была Молли, женщина, отнесшаяся ко мне с подозрением и неприязнью в тот момент, когда я отчаянно нуждалась в поддержке. Нет, не то чтобы я не обрадовалась ее появлению, однако во мне зашевелился червячок легкого протеста. И, да, меня вновь кольнуло чувство ревности, когда, настороженно поздоровавшись, Молли кинулась обнимать моего Гарри! Хотелось крикнуть: “Это мой сын!”

Гарри, будто бы уловив поднявшееся во мне волнение, осторожно, но твердо отстранился от Молли. Потом, когда в холле стало немного тише, все поприветствовали друг друга, он сказал:

— Позвольте представить вам Лили Поттер, — и с легкой дрожью, которую различила я одна: — Мою маму.

Естественно, это было сказано для новоприбывших, однако, настороженно умолкнув, на меня обратились все девять пар глаз.

— Ты нас разыгрываешь, Гарри, — раздался из толпы рыжеволосых людей веселый голос.

— У тебя не может быть такой мамы, — последовал другой, похожий на него. — Это, наверное…

— Твоя сестра… — закончил первый.

— Фред! Джордж! — прошипела Молли. — Имейте совесть.

Мы с Гарри переглянулись. Я уж думала, он возмутится, но ничего подобного. Он негромко рассмеялся. Уворачиваясь от подзатыльников Молли, выглядевшей сейчас сердитой и в то же время смущенной, вперед вышли два совершенно одинаковых парня, на лицах которых сияли две такие же одинаково хитрые улыбки.

— Приятно познакомиться, Фред, — протянул руку один.

Я, испытывая странное чувство, легонько пожала ее.

— Джордж, — представился его брат.

— Рада встрече, — искренне сказала я.

— Извините, мы перепутали. Это он Джордж, а я Фред. В общем, зовите нас Дред и Фордж, не ошибетесь.

— Мам, не обращай на них внимания, — ухмыльнулся Гарри, видимо, заметив мою растерянность. — Это у них в порядке вещей. И кстати, ничего не бери у них из рук — могут подложить большую свинью.

— Не хорошо на нас клеветать, Гарри! — хором сказали близнецы. — Мы ведь можем и запомнить.

— Ну, все, хватит, — прикрикнула на сыновей Молли. — Вы только миссис Поттер испугаете. — Посмотрела на меня. — Простите их, у Фреда и Джорджа до сих пор ветер в голове…

— Что вы, — улыбнулась я. — Такие замечательные ребята, а главное, веселые…

Джордж с Фредом приосанились и бросили на мать превосходительные взгляды, мол, вот как нас оценили.

— Это точно! — в унисон подтвердили они.

Все вокруг засмеялись. Даже Молли, несмотря на свою встревоженность, позволила себе улыбнуться. Но, опомнившись, снова стала серьезной. Вероятно, она была напряжена из-за снедавшего ее чувства вины за собственное поведение на дне рождения Гарри, за то, что была резка со мной и чересчур подозрительна в отношении моей личности.

И теперь остальные, словно почувствовав в атмосфере холла едва ощутимую накаленность, в ожидании переводили на нас глаза. Но я-то не собиралась предъявлять против Молли ничего, как бы ни неприятно после тех тяжелых минут мне не было. Просто Гарри ей как родной, и подобно Тонкс она хотела защитить его, пусть и направив при этом агрессию на меня.