— Гарри! — испуганно вскричала Гермиона, когда он не успел вовремя увернуться от гибкой ветки, и она ударила его по щеке.

— Все в порядке, — поспешил успокоить ее он, хотя кожа на щеке горела словно обожженная.

Едва он окончил фразу, раздался прямо-таки душераздирающий вопль. Гарри с Гермионой подпрыгнули на месте.

— Рон! Что случилось?

Они не сговариваясь бросились на подмогу, уверенные в том, что их другу грозит страшная опасность. Рон стоял с перекошенным от отвращения лицом не меньше чем в паре футов от Бодлянки. Рядом в наколдованной корзинке лежали обрезанные побеги. В целом же картина была вполне мирной.

— Пауки… — выдавил Рон, мотнув головой на чуть шевелящееся растение. — Там пауки…

— Тьфу ты! — с видимым облегчением произнес Гарри, подавляя желание нервно рассмеяться. — Я-то подумал, на тебя напал, как минимум, дракон. Откуда здесь пауки?

— С потолка. Они свалились прямо мне на голову. — Рона, не сдерживающего отвращения, передернуло. — Ну да, правильно, смейтесь! — добавил он, увидев легкую гримасу Гермионы. — Что я могу с собой поделать?

— А мы ничего… — начала она, но Рон со скептицизмом посмотрел на нее, и девушка умолкла.

Забытый всеми Тигра заскреб коготочками по каменному полу. Прыгнул вперед, будто кого-то преследуя. Рон отскочил в сторону, только глянув вниз.

— Пауки… — в его руке моментально появилась палочка.

Гарри проследил за его взглядом. От маленьких лапок котенка улепетывал паучок, и совсем не огромный, чтобы запаниковать.

— Пойду прогуляюсь, — буркнул Рон, на мгновение задрав голову к стеклянному потолку.

Гермиона и Гарри промолчали, понимая, что фобию Рона не искоренить никак.

— Может, тогда отнесешь стебли Бодлянки профессору Снейпу? — предложила Гермиона нерешительно.

Рон сперва хотел отказаться, но передумал.

— Ладно уж.

Взял корзинку со свежеобрезанными ветвями и направился к стеклянной двери.

— Подожду вас снаружи!

Гарри и Гермиона остались одни, провожая взглядом высокую фигуру и бежавшего рядом котенка. Однако, едва Рон скрылся, Тигра вернулся к ним.

— Ну… — протянула Гермиона. — Не будем сейчас о Роне, — сказала она, когда Гарри открыл рот.

Он пожал плечами, совсем не думая сейчас о Роне.

— Добудем еще один плод, и все. Потом… Потом пойдем в замок.

Они вновь сразились с цапнем и бросили в миску его плод. Тигра крутился неподалеку, но соваться под хлесткие удары щупалец не решался.

— Прямо как на уроке Травологии, — с легкой улыбкой сказала Гермиона, утирая испарину со лба. — Только профессора Спраут нет рядом.

— Ага. А вот интересно, что бы она сказала, узнав о нашем своевольном проникновении в ее оранжереи? — Гарри стянул перчатки и кинул на приткнувшийся у стены длинный рабочий стол.

— Мне больше интересно, кто ухаживает за растениями в ее отсутствие, — сказала Гермиона, пристально глядя на парня.

— Что ты на меня так смотришь? — удивился он.

— У тебя щека покраснела. Твоя мама может подумать… — Она чуть улыбнулась, опустив глаза на свои руки, с которых снимала перчатки.

— Что подумать?

— Что тебя кто-то ударил.

— То есть надавал пощечин? — уточнил он со смехом.

— Вроде того… — согласилась она. Вздохнула, машинально убирая упавшую на лицо прядь волос. — Твоя мама… Она столько всего пережила, я даже представить себе не могу… Она такая мужественная, сильная… А вот Дамблдор… Зачем он скрывал все это время?

Гарри отвернулся, ощутив в горле горький комок. Он тоже не понимал интриг директора. Кому от этого стало легче? Все его оправдания… Гарри не верил в то, что Дамблдор делал это лишь из меры безопасности, его и мамы. Что бы он ни говорил, директор вполне мог рассказать о маме, ничего бы не случилось. Мог посвятить узкий круг людей в эту тайну: его, Ремуса и Сириуса. А если бы Лили не очнулась и не сбежала из больницы на свой страх и риск, продолжал бы он молчать и дальше? Вот что терзало Гарри больше всего. Как он мог доверять Дамблдору после того, что узнал?

— Знаешь, Гермиона, — выныривая из своих мыслей, сказал он, — я так тебе благодарен за твою поддержку моей маме тогда, на праздничном ужине в Норе.

— Гарри…

— Ты одна поверила в нее, когда она больше всего нуждалась в понимании, — не дав ей заговорить, продолжил Гарри.

Они стояли друг против друга, между ними было лишь несколько дюймов, и Гарри отчетливо видел, как менялось выражение на лице Гермионы. Видел почти каждую ресничку, обрамлявшие карие глаза, и даже мелкие веснушки на маленьком носу, о которых не подозревал до сего момента.