— Сначала скажите, что с мамой! — потребовал Гарри, чувствуя, что сейчас взорвется, если немедленно не узнает о ее состоянии. Он обошел кровать с другой стороны и дотронулся до стиснутых пальцев Лили.

— Судя по всему, она в глубоком обмороке, — “утешил” Снейп. — От переизбытка нервных потрясений. Плюс касательный удар головой…

Он кивнул на спинку кровати в непосредственной близости от головы Лили.

— Однако все это не пойдет ни в какое сравнение с тем, если на обморок Лили воздействовал цветок. — Снейп повел палочкой, и роза, до сих пор парящая в воздухе перед ним, послушно повторила ее движение. — Я подозреваю, что он может быть околдован.

Гарри услышал чей-то судорожный вздох и не сразу осознал, что это был его собственный.

— Розу прислали в той коробке, — продолжил Снейп, прежде чем он успел что-либо сказать. — На имя Лили.

Белая узкая коробка и смятая пергаментная бумага валялись на покрывале соседней кровати. Ремус потянулся за последней и схватил за кончик.

— Но кто мог прислать ее? — с недоумением спросил он, рассматривая два коротких слова, которые нашел на обратной стороне. — Разве о Лили знает кто-нибудь кроме нас?

Северус послал ему мимолетный взгляд, но в котором так и читалось “Не будь наивным, Люпин”.

— Извините… — откашлявшись, произнесла Гермиона, до сих пор прижимающая к себе миску с плодами цапня. — Мы можем чем-нибудь помочь?

— Чем, интересно… — Снейп напряженно вглядывался в левитирующую в считанных дюймах от мужского лица розу, будто надеясь увидеть нечто недоступное его взору. Потом вдруг вздрогнул, бледнея.

— Поттер, проверьте руки вашей матери! Нет ли у нее царапин от шипов? Я ошибся, цветок не заколдован, он отравлен…

*

Темно… Опять темно. Почему?

И ничего не слышно. Где все звуки?

Может, это сон? Или… нет?

Я ничего не чувствую… Дышу ли, и то неясно. Я… умерла?

Но боль… Она не бывает у мертвых. Голова болит… Да, голова. Но если я жива, то где же я, что со мной?

Память была как размытое пятно, она ускользала, растекалась… Я силилась что-нибудь вспомнить, но жуткая боль отвлекала. Боже, избавь меня от нее…

Зеленый свет… откуда он? Что же он мне напоминает… Крик… Я вздрогнула, когда из глубин подсознания вырвался крик… Это кричала… я? И чей-то высокий смех, похожий на дьявольский…

Как мне выбраться из этой клетки? Мне нужно… это… сделать… Я должна… Убирайся, тьма! Меня ты не остановишь…

Где-то далеко, словно за сотни футов, послышался слабый стон. Мой стон.

— …Лили, ты слышишь меня?

Мне хотелось сказать, что да, конечно, слышу, но губы не слушались меня. Из горла исторгся один лишь стон.

— Она пришла в себя… — произнес другой голос.

Тишина. Потом:

— Мама, как ты?

Мама? Я?

Меня изнутри как будто озарила вспышка. Гарри! Мой маленький сыночек!

Я распахнула тяжелые, совсем как свинцовые, веки. В глаза ударил яркий свет, усиливший боль, пульсирующую в затылке. Морщась, я подняла руку к голове. Кажется, мне здорово досталось… Ударилась я, что ли? Но когда?

Внезапно перед глазами вновь промелькнул призрачный зеленый свет, а в ушах раздался смех… Мужской, безжалостный, победный.

И я… вспомнила.

— Нет…

Резко села, отчего все вокруг заходило ходуном, а горло стиснуло невидимой рукой.

— Нет…

Мелькнули тени, постепенно обретающие четкость.

— Лили, как ты себя чувствуешь? — участливо спросил мягкий и… такой знакомый голос.

Легкий скрип пружин. Передо мной предстало мужское лицо с усталыми глазами и ранними морщинами.

Я не могла говорить из-за тяжести, давящей мне на плечи и грудь. Даже моргать, и то было трудно. Потому что я вновь переживала самые страшные мгновения в своей жизни…

— Пожалуйста… — наконец сорвался с губ сиплый шепот.

— Что — пожалуйста? — немного растерялся мужчина.

— Выпей это, — произнесли сбоку. В поле моего зрения показалась рука со стаканом. — Лили.

Я никак не отреагировала на нее, продолжая смотреть в одну точку.

— Нет, это не правда…

…Прямо на моих глазах падает Джеймс… Высокий страшный человек оборачивается и смотрит на меня… Я стремительно взбегаю по лестнице, задыхаясь, мчусь к кроватке Гарри…

— Лили? — обеспокоенно, почти испуганно говорит мужчина рядом. И осекается, наткнувшись на мой немигающий взгляд. — Северус, что с ней?

Это имя заставило меня слегка заторможенно повернуть голову. Рука со стаканом принадлежала не менее знакомому человеку.