А вот с дровами сразу вышла загвоздка. Как-никак, костров они здесь не жгли уж несколько лет, с тех пор, как вышли из детского возраста, - и напрочь забыли, что найти сушняк по краю леса не так-то просто. Всё более-менее подходящее для костра здесь давно уж было собрано и сожжено. С грехом пополам нашли несколько сухих сучьев, наломанных ветрами за зиму, но в этих поисках можно было ещё полдня проползать по мокрому лесу. Хорошо, что Лёха оказался куда умнее и практичнее. Пока кто-то шарился в лесу, а Петров делал вид, что ищет сухие ветки в близлежащих кустах ивняка, потому что в мокротень ему лезть не хотелось, Селитёр смотался на пустырь, примыкающий к лесопарку, и притащил пару ломаных ящиков. Не совсем, конечно, правильный будет костёр... ну и фиг с ним. Лес, в общем-то, тоже - не совсем настоящий лес. Так что сойдёт. Там полно ещё всяких досок, можно будет в натуре запалить по-пионерски.

– Да всё, кончай там возиться. Нормально горит уже. Открывай!

Первым, конечно, взял бутылку Лёха. Умело и привычно сделал длинный глоток из горлышка... и только тогда вспомнил, что надо было, наверное, что-то сказать. Не просто так же собрались! Ну да ладно. Бутылка пошла по кругу. Диме, совсем ещё не привыкшему к таким испытаниям, тёплая волна ударила в мозги почти моментально. После пары затяжек всё вообще поплыло. Мир вокруг стал волшебным и смехотворным.

Лёха снова взял бутылку.

– Ну что, япона мать. Кончилась пионерия. Мы теперь типа взрослые?

– Ага, жди. Точно так же будут мозги сношать, - отозвался кто-то.

– Эх, то-то и оно... Ну, тогда за нас с вами, и за хер с ними, - вспомнил Селитёр подходящий тост. Все радостно подхватили. Бутылка сделала ещё один круг.

– Бля, а галстуки-то!
– кто-то наконец вспомнил про самое главное.
– С ними-то чего будем делать? Повяжем на деревья, или что?

– Да тут-то какой интерес... Мелкие растащат через день, и всё.

– А повыше навязать?

Стали осматривать близлежащие деревья. Ни одно не подходило, ветви начинались у всех довольно высоко, а корячиться и лезть в обхватку желания не было...

– Да сжечь эту позорную тряпку!
– вылез вдруг Алик. До этого он благополучно помалкивал, но портвейн и ему развязал язык.

– Я те сожгу!
– даже хулиган Лёха возмутился.
– Мы что, фашисты?

Он попытался дотянуться до фашиствующего элемента Рыбкина, но тот сидел далеко, а вставать было лень. Осмелевший Алик продолжил развивать свои светлые мысли.

– Я лично свой обоссу.

– Да ты совсем шизанулся, - Лёха уже лишь махнул рукой на этого дурака.
– Голову себе обоссы, - авось, поможет...

Но тут неожиданно прорезался и Дима.

– Слышь, а чё! Мне вот братан двоюродный рассказывал - у них в части на дембель один чувак знамя обоссал. И говорит, в другие года у них тоже так делали.

– Да не гони ты херню, твоего чувака сразу бы закрыли на пожизненно!

– Дурак ты, у нас нет пожизненного!

– Для таких как раз есть. Спецдурка. Гляди, как бы и тебе ею не кончить.

– Да ты чего таким сознательным-то заделался?
– совсем обнаглел пьяный Петров.
– Расскажи ещё, как вожачка, про пионеров-героев-подпольщиков!

Лёха подумал, что вставать с насиженного места ему всё-таки придётся... Но тут в разговор неожиданно вступил Серый.

– Кстати, во! Точно. Закопаем, как те подпольщики, а школу закончим - придём сюда же и бухнём! Это хоть весело, а вы какую-то фигню выдумываете.

– Ну-ну, как маленькие девочки "секретики" зароем, - попытался ехидничать Петров, но его уже не слушали. Мысль всем понравилась.

– Дык а они не сгниют?

– Ну ты сказанул! Мы раньше сгниём, они же из синтетики!

Действительно, у всех были обычные синтетические галстуки - те самые, что довольно быстро начинали обтрёпываться по краям, а уж у тех, кто имел привычку грызть концы галстука - вообще моментально превращались в безобразные лохмотья. Но галстуков с обмётанными краями, дорогих фраерских галстуков из шёлка, никто из ребят, конечно, не носил.

Копать взялся Лёха - у него, как истинного пионера и истинного же дворового хулигана, был с собой большой складной ножик. Охотничий, как он сам говорил, и даже врал, что такие продаются только по билету. В кустах удачно нашлась и большая ржавая банка из-под селёдки - чтоб галстуки не пачкались в земле.

Селитёр уже принялся высматривать место для схрона, но тут все опять отвлеклись на Алика.

– Ты что делаешь, идиот!
– Рыбкин всё-таки уличил момент, и сунул свой галстук в костёр. Да, все ещё раз могли убедиться, что галстук действительно из синтетики - он почти моментально обгорел и расплавился, распространяя специфическую вонь.

Лёха выхватил оставшийся оплавленный комок, обжёгся, дал придурку Рыбкину по шее, и попытался затоптать тлеющую массу, чтоб вонючий дым не отравлял атмосферу праздника. Ткань частицы знамени не хотела сдаваться - сквозь прелые листья дымок просачивался всё равно.