– Доброе утро.

Эффи натянуто улыбнулась в ответ, быстро отводя взгляд от маленьких синяков у основания его шеи.

– Хорошо выспалась?

– Более чем, - никакой злости, никакого раздражение. И если уж Эбернети на неё не действует, значит ли это, что она действительно умирает?

– Мне нужно уходить уже. Приятного аппетита. Хеймитч.

– Есть планы на сегодня?
– мужчина вопросительно приподнял бровь, мысленно удивляясь новому эмоциональному оттенку произнесенного имени.

– Цезарь обещал отвести меня на встречу с заключенными, которые были в резиденции Сноу, - она замолчала. Эбернети сверлил её ледяным, злым взглядом. Всё, как всегда.

– Я думал, что ты трусиха. Но ты не трусиха, Эффи. Ты конченная дура!

– Блин, Эбернети, - она выдохнула. Так устало, так отчаянно.
– Пожалуйста, дай мне один день отдохнуть от тебя.

– Эти ублюдки опасные. Они чуть не убили тебя. Стёрли память. А ты идёшь к ним навстречу. Здорово.

– Я буду не одна, - она смотрела перед собой, мысли цеплялись друг за друга и путались.

Опасные ублюдки. Хотели убить. Стёрли память. Зачем? Ей действительно хотелось это узнать. Почему они так сильно ненавидят её?

– С кем? С этим попугаем? Он первый же сбежит, если почует опасность.

– Хеймитч, я пойду с ним, хочешь с нами?

– У меня дела, - холодно и отстраненно. Так, словно “пошла к чёрту”.

– Как скажешь, - пожала плечами Эффи. В холл они спустились вместе. Эффи заметила Цезаря и на её губах появилась улыбка.

Запечатываясь в голове Эбернети. Её глупая улыбка. Она никогда не улыбнётся ему так, даже если трижды стереть ей воспоминания. И это бесило, заставляя скрипеть зубами.

– Милая, - ведущий улыбнулся самой очаровательной улыбкой, от которой добрая половина населения Панема делала “ааахх”, падая в обморок.

– Здравствуй, Цезарь, - пролепетал Эбернети, - как я рад, что ты соизволил сойти с небес. Очень вовремя. Молодец.

– Не слушай, - Эффи обняла Фликермана, чувствуя напряжение бывшего ментора. Это забавляло. Она наконец почувствовала хоть что-то.

– Нам пора, - Цезарь снова улыбнулся, заглядывая в её слегка красные глаза.

***

Большие ворота не распахнулись. Хотя она так надеялась увидеть нечто грандиозное. Она хотела увидеть то, чего так боялись многие, обсуждали в полушёпоте, с опаской. Тюрьмы Капитолия, со всеми пыточными и подземельями, сейчас открывали перед ней свои… Свою калитку. Охранник отпер маленькую дверцу сбоку, пропуская через образовавшийся проход прямоугольный клочок света.

Умом Тринкет понимала, что поступает не совсем логично. И как бы она не хотела, но Эбернети был прав - они опасны и хотят её смерти.

Она все еще смотрела на яркий прямоугольник, и охранник потерял терпение:

– Ты идешь?
– сказал он, ненавидя. Не Эффи, Нет. Скорее всё живое.
– Может мне тебя подтолкнуть?

– Если не хочешь, можем уехать прямо сейчас, - тихо шепнул Цезарь.

– Нет, я в порядке.

Пару коридоров, несколько камер с заключенными. Она никогда не была заключенной. Даже в Тринадцатом.

Неожиданно, она вспомнила Китнисс, вспомнила как помогала ей снимать ролики. Сознание рисовало картинки. Она даже улыбнулась Фликерману. Наконец просветы в памяти.

– Мы пришли. Можешь, если не…

– Я в порядке, правда. Спасибо, Цезарь.

Дверь открылась. Девушка сделала несколько шагов внутрь.

Перед ней сидел мужчина. Глаза серые и безжизненные. Он скалился в остервенении.

– Ты!
– прошипел он. Шаг к ней на встречу.
– Испортила. Мне. Жизнь.

– Мне… мне жаль, - Эффи изумила его реакция, но она лишь склонила голову. Выражение лица заключенного не изменилось, та же ярость искажала черты.

Она вздрогнула, а потом поджала губы, вспоминая те самые глаза из сна.

– Какого. Хрена. Эта. Тупая. Сука. Решила меня навестить?
– он кинул уничтожающий взгляд на охранника.

Эффи начала свой рассказ. Она готовилась всю ночь. Рассказала, как потеряла память. Спрашивала о той ночи. Её негромкий голос отдавался эхом в холодной комнатке. Только после тихого “за что?” она поняла на сколько глупо это выглядит. Мужчина слушал молча, по крайней мере сначала.

Зачем сплюнул с отвращением. Шаг и ещё шаг.

– Я убью тебя, - рычание и рывок.

Охранник еле успел подскочить, оттолкнув девушку к стене. Она выбежала, сталкиваясь с Цезарем. Слезы обжигали щёки.

– Так, тихо, посмотри на меня. Эффи!
– она подняла взгляд.
– Ты в безопасности. Поехали обратно.

– Нет!
– её голос удивил Фликермана. Уверенный и настойчивый. Как будто бы и не было испуга.

– Ладно.

Она ожидала увидеть кого угодно. Что-то ужасное, хотя сомневалась, что удивиться после тех-самых-серых-глаз.