Она сжимает губы и смотрит на него, умоляя о продолжении. И он делает первый толчок. Затем второй, ловя её резкий выдох лёгким поцелуем. Третий, когда она глухо стонет. Хеймитч закидывает одну её ногу на свой согнутый локоть так, что угол проникновения меняется. Он видит её глаза, она смотрит в ответ. Смотрит. Смотрит и смотрит. Она никогда не устанет смотреть, как часто он облизывает нижнюю губу, втягивая её в рот.

Она выпускает из объятий его спину и судорожно обхватывает ладонями его лицо, глядя прямо в глаза.

И он готов распасться на атомы, исчезнуть, раствориться в ней.

Изливаясь, судорожно двигаясь, теряя ритм во вновь сокращающихся мышцах, исходящих палящей влагой.

Судорога за судорогой. До последней капли. До последнего рывка.

– Эффи…

Рычит он. И когда в ушах прекращает эхом отбиваться её имя, заставляет себя прийти в себя. Его сильные руки хватаются за её бёдра и несколько раз резко насаживают на себя, после чего тело скручивается в таком сильном оргазме, что Эффи показалось, будто стёкла в квартире вылетят и разорвутся на части, осыпая прохожих, улицу и весь мир снаружи мелкой крошкой.

Он хотел бы любоваться её блаженной полуулыбкой вечно, но руки предательски подгибаются, и он тяжело откатывается вбок, задыхаясь куда-то Тринкет в висок с налипшими на него мокрыми волосами.

Накидывает сверху одеяло, и прижимает дрожащее тело к себе.

Они засыпают в обнимку, прижимаясь к друг другу настолько близко, насколько это было только возможно.

========== Часть 18 ==========

Утром она проснулась с улыбкой на губах. Впервые, сколько себя помнила.

Едва заставив себя выбраться из объятий Хеймитча, девушка натянула одну из его немногочисленных футболок и вошла на кухню, чтобы заварить себе кофе.

Она продолжала улыбаться, когда вспоминала прикосновения его тёплых пальцев, и неровный строй мурашек по коже на шее, когда он касался её за ухом. Она улыбалась, все ещё закручивая и переплетая пшеничные локоны сзади, чтобы не распались, пока Эбернети стоял сзади, прислонившись к дверному косяку и открыто разглядывал её.

Ее волосы сзади похожи на венок, возложенный на голову. Девушка наливает кофе в чашку, и снова убирает несколько непослушных прядей назад, чтобы не мешали.

– Оставь, мне нравится, - по его губам скользит самодовольная усмешка. И Тринкет замирает с чашкой в руках, смотря в окно. Она больше не улыбается.

Хеймитч любуется плавным изгибом её рук, и свет, льющийся лучами вокруг нее, лишает слов.

Возможно, ему нужно было дать ей время принять факт прошлой ночи, а подколы и шуточки, которые он старательно придумывал, пока она готовила ароматный напиток, никак ей в этом не помогут.

Но ему до зуда в костях хочется подразнить её, посмотреть на реакцию, поэтому он решает просто следить за ней взглядом, подбирая нужные слова. И он был готов выпалить очередную искрометную шуточку, но Тринкет закрывает глаза и начинает двигать головой. Ее бедра качаются, руки взлетают вверх над головой, а край футболки плавно поднимается выше. На опасный уровень. Голубой и розовый свет струится над ее волосами от чего она выглядит волшебно.

– Эй, Тринкет, твоё положение и так шаткое, не думай, что отделаешься…

Он услышал музыку, доносящуюся из её наушников, а её движения участились, и девушка начала повторять слова песни.

Она не знала, что он в комнате, не слышала, как он вошел; её интересовала только музыка, ритм, движения, а его - то, как долго она еще сможет танцевать, пока он не решит, что пора заняться чем-то более активным и удовлетворяющим.

Эбернети смеется и, не в силах сдержаться, подходит, становится позади нее, одной рукой обнимая её за талию, кладя свою ладонь ей на живот, нежно прижимая ее к себе.

Эффи останавливается, открывает глаза и поворачивает голову на бок. Он осторожно вытаскивает один наушник из её ушка и мурчит:

– Доброе утро, солнышко.

Эбернети чувствует, как она напрягается всем телом. Он готовится, что она ударит его, оттолкнет, сделает что-нибудь, что так похоже на типичное поведение капитолийки, но она разворачивается к нему лицом, и смотрит.

Снова смотрит своими нереально красивыми глазами.

– Может станцуешь для меня?