Эффи ложится возле него, щекоча его руки своим белым пушистым свитером.

– Как поживает наш учёный?

– Я навещала Тави и Цезаря, - фыркнула девушка.
– У них всё хорошо.

Она замолчала, рассматривая причудливые холодные тени на потолке. Тишина обволакивала их, словно замедляя ход времени, и она бы не смогла сказать точно, сколько прошло времени, прежде чем он заговорил.

– О чём задумалась, принцесса? Расскажи мне.

Эбернети осознал тот факт, что ему чертовски нравилось лежать вместе с ней. Ощущать её голову на своём на плече. Он обнял её, притягивая ближе, а она закинула ногу на его ногу, вызывая у него очередную усмешку.

– Иногда, я просыпаюсь от ужасных кошмаров. Это могли бы быть воспоминания из прошлой жизни… - она устало прикрыла глаза.

– И что тебе снится?

– Иногда мёртвые, а иногда, - она закусила нижнюю губу, словно размышляла нужно ли ей продолжать, или нет, но через несколько секунд продолжила, - я вижу длинный коридор, и мне кажется, что за его углом обязательно скрывается Сноу или Коин: наблюдают и ждут, когда я совершу очередную ошибку… Потому что всё, что я делаю, приводит к катастрофе…

Эффи вздохнула, открыла глаза и, наконец, посмотрела на него. И пришла в восторг от его взъерошенных волос и выразительных глаз.

– И сердце учащенно бьётся о грудную клетку, ведь еще бы секунда и узловатые длинные пальцы сомкнуться на руке или лодыжке, утаскивая тебя туда, где сутками пытали Джоанну или Пита, туда, где тебя больше никогда не найдут.

Он приподнялся, чтобы заглянуть ей в глаза. Девушка моргнула и как-то тихо шепнула:

– Наверное, это просто мои страхи.

Она повернулась на бок, чтобы видеть его.

– А о чём думаешь ты?

Он вспоминал. Вспоминал, как находил её в отсеках Тринадцатого, напуганную и заплаканную. Вспоминал, как она продолжала улыбаться Коин, потому что никого не хотела огорчать, даже тогда, когда её называли сумасшедшей, когда смотрели как на монстра.

– Вспоминаю, как мы познакомились, - он улыбнулся.

– Наверное, это было ужасно, - она сняла с его щеки упавшую ресничку, а он словил её пальцы, оставляя на кончиках невесомый поцелуй.

– Это было отвратительно. Я часто докучал тебе. Спорил.

– Наверное, я тебя до жути боялась.

– С чего такие выводы?

– Когда я увидела тебя впервые, в больнице, я совершенно не представляла, как ты можешь себя повести. Это так странно, - он осторожно заправляет ей за ухо выпавшую из её прически прядь шелковистых волос.
– Каждая клеточка моего тела помнила тебя. И я знала, что ты меня защищаешь. Защищаешь от всех чудовищ, врагов и может даже от самой себя…

Для него в тот вечер все изменилось. Стена, за которой она так часто пряталась, стена отдаленности, обособленности, несерьезности… эта стена стала медленно рушиться. *

– Я думаю, что во всём происходящем есть моя вина. Что Кейдж прав.

– Нет, Тринкет. Ты ни в чём не виновата, слышишь?
– он целует её в лоб.
– Всё прошлое, что произошло с нами… Ты этим жила. Но ты всегда была с нами, на нашей стороне, как бы тяжело тебе не приходилось во время войны. Во всем Панеме, я не знал никого, кто бы совершил подобное.

Эффи снова повернулась на спину и стала рассматривать в потолок.

– И что дальше?

– Что имеешь ввиду?

– Когда всё закончится, что будет дальше? Когда Логан признается, и пройдёт угроза “мёртвого сознания” для всех капитолийцев.
– она замолчала, чтобы набрать больше воздуха в легкие и тихо произнесла: - Когда ты уедешь, Эбернети, что дальше?

– Смотря что ты хочешь от меня услышать.

– Правду, - шепчет она.

– Ничего.

Она привстала на локтях и вопросительно посмотрела на Эбернети.

– Ничего, Тринкет. Ты поедешь со мной в Двенадцатый, - он нахмурился, и на его лбу появилась чуть заметная, рассудительная складка.
– Или нет, останешься здесь, а я буду тайно срываться к тебе раз в месяц. Потому что, если я не увижу тебя снова…

– Перестань, - она выдыхает, отворачивается от него на другой бок. Чтобы он не увидел влажные дорожки от слез на щеках.

– Я не знаю, - шепчет Эбернети в её плечо.

Она ничего не отвечает. Потому что тоже не знает. Молчала, разрываясь на части между надеждой и страхом потерять то немногое, что у неё ещё оставалось, то, что она приобрела совсем недавно. И это ужасно его бесит. Но всё, что он может - яростно сжимать кулаки.

Комментарий к

* Цитата из фильма “500 дней лета”