«Ваши люди помнят как их зовут? Вы хотите снова жить под каблуком у талибов? Вы – львы Кандагара! Вы защитники Южного Афганистана!» - закричал я, - «Мы сражаемся и проливаем кровь вместе уже много лет. Разве вы не будете драться с нами сейчас?» Мои афганские товарищи, одетые в камуфляж, сидели скрестив ноги и, казалось, были зациклены на моей речи.

«Ни одна страна никогда так не помогала Афганистану как Америка. Разве не мы помогли вам победить советские войска?» - спросил я.

Тогда я сказал, что это их шанс получить бадал – кровную месть за группу Главного, исцелить свою кровоточащую рану. Это то что они отчаянно хотели. Афганцы прищурив глаза одобрительно кивнули.

Али обратился к полковнику Шинши

«Ввали на?» - произнес он (прим. «почему нет?»).

А сейчас наступила самая сложная часть моего выступления. Как рассказать о предстоящей миссии, но при этом, не вдаваясь в её детали? Я полагал, что нам нужно сформировать у них в головах идеи, на основе которых они бы разработали свой собственный план. Если афганцы будут думать, что план миссии разработан ими самими, то это заставит их помалкивать, чтобы информация о задании не дошла до талибов. Преданность в Афганистане можно легко продать, и мы знали, что у талибов были шпионы в афганской армии. Черты, мы знали, что на нашей базе есть пособники талибов, но не знали, кто именно это был! Я объяснил, что с этого момента никто не может покинуть территорию базы, оружие должно храниться только в оружейной комнате, а все телефоны должны быть конфискованы. 

Шинша попросил нас оставить его наедине с находящимися в комнате командирами. Он знал, что я немного говорю на пушту и это был его тонкий способ быть вежливым ко мне. Пригнувшись мы вышли из хижины, а когда вернулись, узнали, что афганцы готовы присоединиться к миссии и поддержать все мои просьбы. Мы набрали почти шестьдесят человек добровольцев, среди которых не менее десятка обладали хорошими лидерскими качествами. Остальные подразделения стали готовиться к отъезду в отпуск.

В то же время Джаред вновь поговорил с Болдуком и знал немного больше о предстоящей операции. По их задумке нам совместно канадскими подразделениями предстояло заблокировать пути отхода для талибов. К моменту начала операции мы должны были быть уже в районе её проведения, чтобы сохранить элемент неожиданности.

Углубленное планирование миссии началось с проработки маршрута возвращения на аэродром Кандагара. Мы решили покинуть базу этой ночью и проехать через центр города, хотя обычно объезжали его вокруг. Низкий трафик, присутствие американских военных, что как мы полагали, должно было отбросить талибов подальше от этого места, высокая скорость машин, а так же возможность разъехаться на мощенной дороге, должны были защитить нас от придорожных бомб. Мобильные бронетранспортеры (GMVs), а так же маскарад из Jingle-грузовиков и пикапов АНА в сумерках выстроились у ворот базы. Jingle-грузовики получили свое название из-за огромного количества колокольчиков, цветных ленточек и прочих украшений, которыми на удачу обвешивали их афганцы. Когда они ехали по грязным разбитым афганским дорогам, то громыхали, как рождественская ёлка.

Брайн завел наш грузовик и посмотрел на меня, ожидая приказа к началу движения. Я и Брайн служили в одном подразделении и вместе прошли квалификационный курс армейского спецназа. Излишне говорить, что когда Брайн попал в спецназ, я боролся за право работать вместе с ним. Ни для кого не секрет, что я всегда буду находиться впереди, когда поведу своих людей в бой, если только сержант команды не запретит мне это. В противном случае я не смог бы вынести, если бы кто-то из моих людей пострадал или погиб, находясь впереди меня. Именно поэтому Брайн стал водителем головного грузовика, моего грузовика. Он анализировал каждый след на дороге, каждый перекресток, каждую канаву вдоль дороги, с такой тщательностью, как это делают водители его любимых гонок NASCAR, предпринимая максимальные меры предосторожности на своем пути. Во многих случаях именно ему я обязан тем, что до сих пор жив.

В свободное от службы время Брайн жил гонками NASCAR. Он всегда был в курсе последних результатов и рейтингов водителей. Наверно он мог бы работать механиком в одной из команд, настолько здорово он разбирался в технике. Я восхищался и ценил его за это. На передовой базе у Брайна была своя мастерская, которая была больше похожа на логово суперзлодея окутанное проводами, антеннами и телефонами, покрывающие небольшой стол. Если мы не были на миссии, Брайн всегда находился у себя в мастерской, создавая аппаратуру для армии. Однако, когда у него было время пообщаться с людьми он такой возможности не упускал.

В нашей команде Брайн отвечал за связь. Если радиостанция была в его руках, значит, беспокоиться о её работе не приходилось. Но ключевой фигурой в команде Брайна делала не только должность связиста, он был моим близким другом и советником. Брайн с его худым телосложением, рыжими волосами и веснушками, Смитти – наш сержант разведки и я могли бы составить сборную Ирландии. У Брайна не было бороды, которая в Афганистане порой может спасти жизни, зато были небольшие усы, которые напоминали усы Дока Холидея из фильма «Тумстоун: Легенда дикого запада». Руки у Брайна росли, что называется, из правильного места. Из куска фольги, пары батареек АА, кокса, нескольких фантиков от конфет и изоленты он запросто мог собрать радио, которое будет работать в любой точке мира.

Как я уже говорил в начале, у меня подобралась отличная команда, достойная финала игры за Супер Кубок. И Брайн занимал одно из ключевых мест в этой команде. Это лучший специалист по связи из тех, кого я видел в течение пятнадцати лет службы в армии. Он со своим напарником Смитти всегда выполнял поставленную им задачу ответственно и до конца. Вместе это парочка могла вынести кого угодно.

Будучи простым парнем, Брайн никогда не отвлекался на мирские утехи вроде крутой тачки, денег и красивых женщин, вместо этого он был примерным семьянином и относился к своей семье с таким же трепетом, как к своей работе. Эти качества Брайна вызывали глубокое уважение, и я всегда приводил его в пример другим членам команды.