Полет всегда был для меня важным поворотным моментом, когда я осознавал реальность, что идет война, и скоро я окажусь в самом её центре. Семнадцать часов назад, когда самолет поднялся в воздух, я попытался отбросить страхи о будущей жизни. Это были больше ментальные переживания, чем физические, ведь в следующие восемь месяцев мне предстоит быть дипломатом, миротворцем, учителем и охотником. В плохие дни я буду в роли охотника.

Оставлять свою семью всегда было самым трудным. Это хуже чем находиться в бою, хуже, чем дерьмовые условия жизни или хуже чем быть раненым. Неизвестность делает этот момент еще более тяжелым. Я никогда не знаю, когда говорю «пока» в последний раз. Когда я был молод, я думал о женитьбе, хотел сильную независимую жену, которая могла бы позаботиться о моей семье, если со мной что-нибудь случится. Бог дал то, чего я хотел. Но разлука берет свое. У моей жены уже усталый вид. Оставлять ребенка мучительно больно. Он хочет знать, почему вы уходите, но вы не можете ему этого объяснить. Но почему-то для меня это слишком просто. Моей семье трудно понять причину, по которой я постоянно уезжаю за тысячи километров, чтобы сражаться. У нас нет на этот случай особых ритуалов. Я просто стараюсь провести как можно больше времени с семьей, перед тем как отправиться в Форт-Брэгг.

Когда я пришел в армию, «Буря в пустыне» уже подходила к концу. У меня было высшее образование, но не было возможности поступить в офицерскую школу. Но для меня это было не важно. Я просто выполнял свой долг и смотрел на мир. Прошло совсем немного времени, прежде чем я стал сержантом корпуса. Мне нравился дух товарищества, и я был готов учиться всему, чему мои старшие по званию сержанты готовы были меня научить. Я был словно губка, впитывая все чему меня учили. Я получил свои рейнджерские петлицы, прошел воздушно-десантную подготовку и даже окончил школу следопытов в Малайзии. И несколько лет спустя я получил шанс поступить в офицерскую школу, в конечном итоге был отобран в Специальные Силы. Будучи еще сержантом, я всегда чувствовал, как надо работать, мотивировать и вести за собой людей, это сделало меня лучшим офицером. Эти навыки и внимание к деталям сослужили мне хорошую службу в дальнейшем.

Когда я окончил квалификационные курсы Сил Специальных Операций, мне досталась команда, достойная игры за Супер Кубок. После моей первой смены в составе Специальных Сил некоторые мои старшие товарищи были вынуждены уйти в службы технической поддержки, чтобы оставаться в составе спецназа. По-моему, убирать людей из сплоченного коллектива с таким огромным опытом не лучшая идея, но моё личное мнение тут никого не волнует, мы ведь, в конце концов, в армии. К счастью, остальные члены моей команды были отличными наставниками. Когда новые ребята прибывали, они немедленно становились частью команды, и мы вместе двигались дальше.

Очень скоро после присоединения к своему отряду я понял, что солдаты Специальных Сил и наша организация для окружающих в целом достаточны загадочны. Мы живем, работаем и учимся в рамках одной системы взглядов и понятий. С одной стороны, каждый день был похож на 12 сентября 2001 года, когда мы наконечник копья, живем на заднем дворе у террористов с минимальной поддержкой или вовсе без неё. Наша страна требовала крови и голов террористов, прячущихся в Афганистане, и мы должны были стать инструментом этой мести. С другой стороны, мы пытались построить заново эту страну, освободить людей от жестокой идеологии Талибана – это более сложная задача. Чтобы выполнить это ключевое задание нашей миссии необходимо полностью отрешиться от западного мышления и принять мышление Афганистана, погружая себя в его общество, племена, языки, культуру, религию и основы его философии. Было крайне важно определить и удовлетворить потребности афганского народа, поскольку они встали на путь перехода от воины к миру. Они нуждались в безопасности, образовании, организации честного политического представительства и гражданской инфраструктуры. Мы поняли, что такой переход займет несколько поколений и будет стоить кучу денег. Мы понимали, что Афганистан как государство обязательно одержит победу в этом стремлении, иначе все наши жертвы будут напрасными. Афганцы не видят свою страну на кладбище других империй. Мы были там не для того, чтобы одержать победу над этой страной, а для того чтобы помочь им восстановить свою страну, и афганцы это знают.

Пока C-17 летел сквозь ночное небо, я вспоминал свою последнюю смену в качестве командира команды спецназа, анализируя наше обучение перед миссией и подготовку к наступающему развертыванию. Нет других подразделений в американских войсках столь же универсальных как команды спецназа армии США. Основу появившихся после Второй Мировой войны Специальных Сил составили наиболее подготовленные подразделения армии США. Стандартная команда спецназа, называемая Оперативное Соединение Альфа, или ODA, разработана, чтобы работать независимо, и состоит из двенадцати мужчин во главе с капитаном и уоррент-офицером. Остальная часть команды составлена из NCOs-сержантов. Два сержанта 1-го класса служат сержантом команды и сержантом разведки. У каждой специальности в команде также есть два сержанта, один сержант 1-го класса и один штаб-сержант. Сержанты-специалисты по вооружению и амуниции - эксперты по тактике и поддержанию в исправном состоянии вооружения команды, такого как винтовки, автоматы, и ракетные пусковые установки. Сержанты-инженеры специализируются на минно-взрывном деле, и они также ответственны за снабжение команды. Сержант-медики - лучшие травматологи в армии, но они могут лечить зубы и другие распространенные заболевания, и даже имеют навыки в ветеринарии. Сержанты-связисты обслуживают радиостанции и компьютеры команды, а так же поддерживают связь команды с внешним миром.

Моя команда изучала пограничный район между Афганистаном и Пакистаном несколько последних месяцев. Отдаленная, дикая зона племен в Пакистане, протянулась на пятьсот миль вдоль афганской границы, была территорией беззаконья и насилия в течение многих столетий. Сегодня она является питательной средой для джихада. Талибан и бойцы Аль-Каиды осели там, чтобы использовать эту область в качестве плацдарма для нападений на Афганистан, и как учебный полигон для террористических атак во всем мире. Эту область Пакистана, неподконтрольная правительству и недоступна американским войскам.

Мы знали плохих парней, игравших здесь ключевую роль. На наших картах были нанесены маршруты Талибана, определены вероятные укрытия и места засад. Наша рота спецназа, совместно с 173-ей воздушно-десантной бригадой, почти заперла силы Талибана в провинции Кандагар во время нашей последней смены восемь месяцев назад, и я надеялся добиться таких же успехов и на сей раз.

Через несколько минут самолет наконец-то остановился и командир экипажа в летном комбинезоне песочного цвета и тяжелом бронежилете открыл заднюю дверь грузового отсека.

«ОК, капитан,» - усмехаясь произнес мой стрелок Зак, глядя как командир экипажа одетый в бронежилет идет к грузовому выходу – «Мы внутри десяти тонного самолета, заправленного пятью тоннами топлива и летящим со скоростью 400-600 миль в час. Последнее, что нам нужно сейчас - это вражеские пули.»

«Я знаю, Зак, я знаю» - сказал я.

Зак был новичком в команде, прибыв в начале лета, но ни что в нем не выдавало этого факта. Он был здоровенный, коренастый с большой хорошо развитой грудной клеткой, он вполне мог сойти за бойца боев без правил. В команде он был напарником Билла, сержанта 1-го класса, и вместе они сделали, чертовски, хорошую двойку. Зак отвечал всем требованиям группы. Он молод, груб, дерзок и раздражающе честен. Он мог бы запросто надрать кому-нибудь задницу. У него была густая черная борода, и я уже задумался над возможностью использовать его в гражданской одежде для работы среди местных. Я думаю, он мог бы легко замаскироваться и успешно работать с командой в опасных ситуациях. Зак обращается с оружием так же умело, как умело профессиональный гонщик водит свою машину, и постоянно поддерживал его в рабочем состоянии, чтобы, когда придет время, он мог гарантированно выбить все дерьмо из тех, кто встанет у него на пути.