Шрифт:
Молодой человек, подойдя к ним, поздоровался, взял из рук Фейзуллы пригласительный билет, пробежал глазами, улыбнулся:
— Кто-то подшутил над вами, отец. Юбилей Данте отмечали неделю тому назад.
— То есть как?! Но ведь здесь указано — одиннадцатое мая.
— Это кто-то написал рукой. Говорю, подшутили. Ну, всего доброго! — И он ушел. Сторож опять затянул:
Фаэтонщик-армянин,Прокати разок один!Они вышли на улицу. Фейзулла не смел взглянуть на Хаджар. Знал: сейчас она разразится бранью, станет поносить его: «Бездарный человек! Глаза бы мои не видели тебя! Я всегда говорила: никто не считает тебя за человека!» Однако жена молчала. Так, молча, они дошли до станции метро.
— Метро, — сказала Хаджар.
— Да, — глухо отозвался Фейзулла.
Он был мрачнее тучи. Неожиданно Хаджар сказала ласково, мягко:
— Может, покатаемся, а, Фейзулла!
Он уже забыл, когда она разговаривала с ним так. Посмотрел на нее.
— Если хочешь… Ты еще не была в метро? После секундной паузы Хаджар ответила:
— Нет, ни разу.
На губах Фейзуллы появилось подобие улыбки.
— О, тогда ты получишь удовольствие! Это сказка. Они вошли в метро. Он бросил в автомат пятачок.
— Иди!
Опустив еще монетку, последовал за женой. Пояснил:
— Если бы я не бросил пятак, ты бы не прошла. Тебя бы стукнуло по ноге.
— Да что ты?!
— Да, да, смотри, Хаджар, а это движущаяся лестница. Она засмеялась:
— Ой, Фейзулла, как интересно!
Восторг жены все больше вдохновлял его. Он, как опытный экскурсовод, показывал ей все в метро, объяснял.
А Хаджар всему удивлялась, все ей нравилось, она охала, ахала.
Завтра, наверное, Хаджар снова будет браниться, ворчать, превращая жизнь Фейзуллы в пытку, но сегодня ей не хотелось обижать его, не хотелось, чтобы он знал, что вот уже два месяца, с тех пор как в Баку открылось метро, она каждое утро ездит на базар этой подземной дорогой.