— Кябирлинский — это уникум.

— На днях он поймал меня и начал просить: «Скажи, — говорит, — Сиявушу, пусть не обижает меня». Да, хорошо, что я вспомнил… Я ведь собирался поговорить с тобой. Все забываю. Кябирлинский мечтает о звании. В тот день он поймал меня и говорит: «Скоро мне исполняется шестьдесят лет, скажи Сиявушу, пусть похлопочет о звании для меня».

— А ты бы сказал ему: знал бы лысый средство от плеши — он бы прежде испытал его на себе. Они расхохотались.

— Я так и сказал. Говорю, послушай: «У нас есть такие киты, такие титаны, и те ничего не имеют, а ты о звании мечтаешь!..» Однако шутки в сторону, Сиявуш, жалко его. Пожилой человек, старик… Может, мы так сделаем: соберемся узким кругом и отметим его дату? Вручим грамоту, соберем деньги, купим ему какую-нибудь вазу, вот и все.

— Что ж, это можно, — согласился Сиявуш. — Но ведь ты знаешь, аппетит приходит во время еды. Дашь ему грамоту — придет будет просить: прибавьте зарплату. Прибавишь зарплату — потребует: дайте мне главную роль.

— Нет, он не из таких, — сказал Джавад, — безобидный старикан, не задается, знает свое место. Но ты понял, о чем он грезит?.. Хочет, чтобы мы устроили для него в театре небольшой юбилей. Мечтает созвать родичей и упиться славой.

— Неплохо! Предлагаю образец афиши: «Юбилейный вечер Фейзуллы Кябирлинского! Отрывки из „Гамлета“, „Отелло“, „Невесты огня“. Третий солдат Фортинбраса — Кябирлинский! Четвертый стражник Отелло — Кябирлинский! Второй скелет — Кябирлинский!»

— Вот ты смеешься, Сиявуш, шутишь, а, честное слово, если повесить такую афишу, народ соберется. Кто знает Кябирлинского? Но у негодника громкое имя Фейзулла Кябирлинский! Люди подумают, приехал какой-нибудь знаменитый артист.

— Да, ты прав, Джавад. Кябирлинский, Араблинский… Звучит. — Он обернулся к окну. — Однако почему этот сын Кябирлинского так тянет? Пусть поскорее записывает нас! Ведь нам надо торопиться в театр.

Эльдар стоял, прислонившись к стене, бледный как полотно. Увидев, что Джавад за окном делает ему знаки рукой, резко повернулся и вышел из комнаты. В коридоре столкнулся с Меджидом. Тот, увидев его, ухмыльнулся: вздернулась верхняя губа, сверкнули золотые зубы. Из большой родинки на подбородке Меджида торчали рыжие волоски.

— Привет, Кябирлинский! — сказал он.

В тот же момент Эльдар залепил ему пощечину. Айдын бросился к ним из другого конца коридора, оттащил друга в сторону.

Вечером Эльдар и Айдын сидели за маленьким столиком в ресторане «Дружба». Ели осетрину, жаренную на вертеле, зелень. Перед ними стояла бутылка из-под водки и графинчик; они дополнительно заказали триста граммов, которые пока еще находились в нем.

Музыканты играли ритмические танцы. Были и танцующие. Особенно выделялась одна пара — парень с девушкой. Они не знали усталости. Танцевали по-современному, не в обнимку, а раздельно, каждый двигался самостоятельно. Они были связаны только взглядом.

Эльдар, выпив, повеселел. Казалось, это совсем другой человек. Куда делся угрюмый, замкнутый юноша?.. Он говорил и говорил:

— Айдын, думаешь, я не мог бы отделать как следует этого подлеца Меджида? Честное слово, я могу переломать ему ноги и ребра, превратить его в котлету. Но… Это невозможно. Почему? Потому что он побежит жаловаться и меня уволят. А я не могу уходить с этой работы. Понимаешь, Айдын? Я должен работать еще два года. А через два года…

Айдын поинтересовался:

— Что же будет через два года?

Эльдар поднял голову, задумался, устремив глаза куда-то вдаль, на лице его появилось мечтательное выражение; он затянулся сигаретой, выпустил вереницу колец.

— О-о, через два года я получу диплом и уеду в Москву — на высшие режиссерские курсы.

— Поступишь ли?

— Почему не поступлю? В кармане у меня будет диплом… Понял? Диплом! А кроме диплома — деньги… Понял? Деньги!

— Там деньги не помогут. Это у нас поступают в институт за деньги.

— Спокойно, не надо спешить с прогнозами. Я спрашивал и все узнал. Деньги отлично помогают и там. Короче говоря, у нас нужны наличные, там — подарки и прочее. Там ты должен угостить нужных людей. Там в приемной комиссии работают молоденькие девушки, женщины, заморочу голову одной, другой, и дело мое пойдет как по маслу.

Айдын расхохотался:

— Ай, хитрец!.. Так и скажи: мол, еду котовать.

— Нет!

Эльдар крикнул это так громко, что сидящие за соседними столиками обернулись в их сторону.

Юноша продолжал твердить с пьяным упорством:

— Нет, клянусь тебе, нет! Клянусь тобой, Айдын, нет! Клянусь матерью, нет! Вот только для того, чтобы поступить на курсы. А поступлю — конец!.. Тогда уже не будет ни девушек, ни ресторанов, ни ухаживаний, ничего постороннего!.. Буду день и ночь заниматься, Айдын! Не буду спать, не буду есть, не буду пить! Буду только учиться! Все постигну! А потом приеду сюда… — Он налил в стакан водки из графина, сделал большой глоток. — Ух, отрава! — Сморщился, закусил кусочком рыбы. — Да, приеду сюда… И тогда мы посмотрим… Вот тогда будет отличный спектакль! — Он пристально посмотрел в глаза другу. — Если бы ты знал, Айдын, что я сделаю с Сиявушем!..

Айдын усмехнулся:

— Что, например?

— Сделаю его своим заместителем.

— То есть ты станешь министром?

— Еще не знаю… Но, во всяком случае, займу какую-нибудь большую должность. А Сиявуша возьму к себе заместителем.

— А вдруг он не захочет стать твоим заместителем? Эльдар на мгновение задумался. Кажется, этот вариант не был предусмотрен в его воображении.

— Почему это не захочет? Я дам ему такой оклад, какой он пожелает. Даже больше моего. Но только он обязательно будет моим заместителем. Непременно! Я нажму кнопку звонка и вызову его к себе. Он войдет в мой кабинет, улыбнется. Но я не улыбнусь. Спрошу: «Что здесь смешного, товарищ Сиявуш? Может, и нам прикажете улыбаться?» Он скажет: «Нет, Эльдар, это я так…» Я обрежу его: «Не Эльдар, а товарищ Алескеров!.. Когда к вам домой придет гость, будете называть его Эльдаром, а здесь учреждение, здесь я для вас товарищ Алескеров. Кроме того, потрудитесь приходить на работу вовремя. Сегодня вы опоздали на пятнадцать минут…»