Пробегающая неподалёку мышь резко меняет направление движения, вдруг позабыв о запахе хлеба и сыра из чьей-то дорожной сумки. Она спокойно перебирается через укрепления лагеря людей, сразу же скрываясь в траве. Ещё миг и у самого леса маленького грызуна настигают когти ночного хищника. Чувствуя вкус тёплой крови во рту и, всё-таки, уронив добычу наземь, Чужак поднимается над деревьями и оглашает округу совиным уханьем, ведь нужно вести себя естественно, незачем нарушать природный уклад вещей.

Глава 8

Мой день начинается ровно в пять утра с массы различных физических упражнений. Без вмешательства, хотя нет - без злостного присмотра кого-то со стороны проделывать такое самому терпения не хватит. Роль личного "тренера" конечно досталась Шраму. Стоит признать, мотивирует к работе он мастерски, идеально угадывая моё настроение и, по сути, управляя им. Как так происходит, объяснять не хочет, мол, всему своё время.

Неожиданно для самого себя обнаружилась тяга к учёбе, такое бы рвение в период студенчества... Хотелось всё больше и больше узнать, что и как работает, а ещё хотелось эти знания применять на практике.

После трёх часов "физухи" следует довольно продолжительный отдых с весьма экзотичным завтраком: различные орехи, мёд, соки из каких-то неизвестных фруктов (или овощей?), мясо, рыба и масса всяких заморских травок-приправок. Каждый шестой день знаменуется голодовкой, разрешается лишь пить воду и то в небольших количествах, а ещё в эти дни время работы в Тени удваивается. Приличное испытание для тела и разума, все мысли-то об одном... В день голодовки часть тренировочного времени проходит в столовой - нужно проделывать различные манипуляции в Тени пока несколько приглашённых "с улицы" гостей сидят за столом и бесцеремонно поглощают всякие невероятные вкусности. Настоящая пытка. Однажды я даже был на грани обморока.

После завтрака обычно наступает время тренировок. Шрам то и дело "тормозит" меня, заставляя сотни раз повторять одно и то же. Первые шесть месяцев он вообще учил только одному - "стоять", так он это называл. Всё, что требовалось, так это войти в Тень и не двигаться, при этом создавая "якорь". Это место, известное мне одному, в которое теоретически не сможет попасть никто и никогда. Как объяснял сам Шрам, "якорь" является своего рода убежищем, это место, где уникальное сплетение множества различных связей замкнуто лишь на себе любимом. Моим убежищем стала комната без окон и дверей, заставленная стеллажами с кучей различных книг, название которых, место на полке, цвет и запах были известны (или просто знакомы?) мне одному.

"Чем сложней твой якорь и чем больше в нём деталей, тем он неприступней для других, подобных тебе".
– говорил Шрам, постоянно делая акцент на как можно большем количестве деталей. Обсуждать что-либо о таком своём месте было запрещено даже с ним, по правде говоря, комната с книгами стала второй попыткой, первую Шрам забраковал, как только я нечаянно сказал о ней всего пару слов. Хотя, всё же первое убежище получилось так себе - каморка в приюте с кучей различного скарба, давным-давно имеющего ценность лишь для очень узкого круга людей, дань памяти о детстве, так сказать. Убежище не может быть "прототипом" чего-то реально существующего, в худшем случае можно использовать различные комбинации из элементов реального мира. Если разобраться, то иначе и быть не может - ведь мы "создаём" из того "материала", с которым знакомы.

После того, как я по мнению Шрама мог прилично "стоять", ушло ещё три месяца на то, чтобы научиться быстро прятаться в своём "секретном убежище". И только после этого началась настоящая работа.

– Твоё оружие - вот здесь.
– Шрам грубо ткнул своим толстым пальцем мне в лоб.
– Это и только это должно быть твоим главным инструментом при решении подобных задач.

– Да, но...
– мой разум категорически отказывался работать в направлении, что выбрал для меня тренер.

– Никаких, но!

– Тогда смысл во всех этих тренировках? Зачем мне настолько развивать тело?
– я цеплялся уже хоть за что-то, хотелось выставить Шрама виновником во всём, что только в голову взбредало.

– Ты много спрашиваешь вместо того, чтобы много делать.

– И всё же?

– Может сперва разберёмся зачем ты вообще делал это так?

– Ну ты попросил поднять температуру в помещении, я и поднял.

– Ты реализовал это ценой чудовищных затрат ресурсов своего организма, всё, что ты делал, так это тупо перемещался с огромной скоростью.

– Но ведь температура поднялась? Задача выполнена.
– Слова срывались с языка, раздражая Шрама, а в действительности я прекрасно понимал, что неправ. Краем глаза я оценил своё состояние, как "голодный избитый оборванец". Одежда превратилась в лохмотья, ошмётки обуви валялись у стен зала, кое-где на полу остались смазанные уже высохшие следы крови, моей. Я на время забыл о взывающем к моему разуму тренеру, начал внимательно исследовать своё состояние... Истёртые в кровь ноги, растрескавшаяся пересохшая кожа на лице, и, похоже, уменьшение массы тела кило эдак на пять.