– Чего-молчишь-то?

'Это что? Проверка?'

– Игорь Николаевич, я хочу работать в вашем агентстве.

– Хочешь? Ну, я это и так знаю, раз ты здесь. Вот в руках у меня твоё так называемое резюме, но это словно описание какого-то прибора... выпущен тогда-то, работает так-то, умеет то-то, но ты же живой человек насколько я понимаю?

– Вас что-то смущает в описании моих профессиональных навыков?

– О, нет, с этим порядок, резюме смотрится довольно неплохо. Но, согласись, описание 'профессиональных навыков' слегка смахивает на перечень свойств чего-то невоодушевлённого, какой-то вещи?

– В некотором смысле, да. А как на счёт тех пунктов, где описаны увлечения и жизненная позиция? У вещей ведь нет увлечений и взглядов на жизнь?

– Хорошо, читаем дальше, вот: 'Главное в жизни - работать, расти, учиться'. Скажи, Максим Николаевич, а зачем тебе это? Зачем тебе работа, рост и обучение?

– Я так хочу...

– Хм, молодец. Чушью не кормишь. Но ты же понимаешь, что сейчас признался в осознанной бесцельности своего существования? Зачем ты живёшь?

– Разве желание что-либо делать и развивать себя как личность не может быть целью?

– Конечно может. Вполне. Но зачем живёшь ты?

– Мне нравиться жить.

– Но что для тебя значит жить?

– Быть тем, кем за хочу, когда захочу и где захочу.

– Ха! Самоед проклятый! Ты часом с утра в зеркало на себя не любуешься? Ну и кто же ты сейчас?

– Сейчас я тот, кто придёт сюда завтра утром в качестве нового юриста.

– Ошибаешься, дружок, новым юристом будет предыдущий кандидат, а ты станешь его помощником. Мои поздравления, это тоже успех, не сомневайся.
– С последними словами Чёрный повернулся лицом ко мне и небрежно бросил на стол листик с резюме. То, что он говорил дальше уже было не разобрать. Точно не знаю, что такое 'контузило', но, похоже, это со мной всё же произошло - мир сжался в точку, а потоки бурлящей крови глушили все ощущения. В памяти снова всплыли жуткие зелёно-синие декорации странного леса - там погиб друг из... забытого детства. На мгновение возникла беспомощность измученного погоней организма, я будто намертво врос в своё кресло, тело снова изменило мне, не слушаясь, позабыв, что такое движение. Сидящий напротив человек с серыми водянистыми глазами оказался полностью лысый и был обладателем внушительных размеров шрама, он начинался у остатков левого уха и уходил по шее куда-то вниз, за воротник дорогой белой рубашки.

Глава 6

Если хочешь, не верь,

Но теперь - ты и я,

Мы с тобой заодно.

Я открыл тебе дверь,

Подари же мне только одно,

Дай мне крови врагов,

О, мой Зверь!

– Здорова! И что тут у нас на ужин?
– В палатку ворвался Ренат, снова сопровождаемый кислым запахом винного перегара.

– Бекон. Бобы.
– не отвлекаясь от кухонных дел сообщил Эмиль.

– Эх, свинина... ладно, сойдёт, но от бобов меня изрядно пучит, так что вам, ребятки, сегодня придётся несладко. Да помогут вам боги этой ночью.
– он явно был в хорошем настроении, вино превосходно справлялось со своей главной задачей - притупление объективного восприятия реальности.

– Ты снова хочешь оказаться пойманным? Прошлого раза недостаточно? Ведь не так давно ты тренировал нашу сотню. И куда скатился? Следующая выходка закончится поркой перед легионом или разжалованием из войск, стоит задуматься.
– выпалил на одном дыхании Эмиль.

– Да хрен с ним! Я на всеми забытой земле и хочу расслабиться! Заслужил! А тебе-то какое дело? Не забывайся! Ты должен лишь подчиняться и помалкивать!

– Подчиняться я на поле боя буду.

– А ты осмелел в последнее время. Ну, хорошо, что дальше?

– На лагерь ведь могут и напасть, так? А ты как свинья, только и можешь зло хрюкать на всех да жратву требовать. Командовать кто будет? Ты ж не соображаешь ничего! - С центурией справлялся и с вашей жалкой кучкой тоже управлюсь, не в первой. Учить он меня вздумал.

– Это ты так думаешь, я вот не хочу исполнять приказы полупьяного командира.

– Можешь не исполнять, на месте и порешим. За трусость и неподчинение. Хочешь?
– Не смотря на своё легкомысленное поведение, Ренат, как ни странно, обычно держал сказанное слово, особенно угрозу.

– Вот-вот, именно об этом я и говорю, ты не способен нормально мыслить.
– лучше его не дразнить попусту, вдруг пригодится.

– Разговор окончен! Я знаю, когда можно, а когда нельзя! Разведка видела ближайшую группу дикарей в двух переходах к югу. Так что не боись, мамочка, можешь спать спокойно.

– Как скажешь, начальник.

Ренату конечно пришлось не по вкусу, что какой-то молодой осмеливается озвучивать горькую правду. Прошло всего около месяца после наказания - за пьянство его из помощников центуриона разжаловали в командиры декурии, группы из восьми человек. Это должно быть обидно и очень унизительно для человека, потратившего на получение прежнего ранга около пяти лет службы. Но ведь это вопрос дисциплины. Какой пример подаёт солдатам пусть даже трижды талантливый командир, что пьянствует не просыхая по несколько дней? Ему ведь сильно повезло, могли же устроить и позорное увольнение или, того гляди, организовать показуху и публично казнить нарушителя. А так, лишь понизили... пройдёт время, и он наверняка восстановит прежнее положение, но для этого свою губительную жажду придётся одолеть.