— Вы себя-то послушайте. Сами сказали про целый век, и знаете, что это обозначает? Нейрис посмотрела на него с таким равнодушием, что старик оскорбился еще больше. Что я прожил целое столетие, даже больше столетия, и видел побольше вашего.

— Я предполагаю, в Дамнуме растет мало лечебных трав и потому…

— Мало?

Это уже было слишком. Нейрис пошла к выходу, чтобы спуститься в подвал и найти настойку из золототысячника, а Хуракан кинулся вслед за ней. Он прищурился, готовясь к одной из самых важных битв в своей жизни: битвы за знания. И уже в следующую минуту в помещении воцарила мертвая тишина.

Аргон перевел взгляд на гостью. Она стояла напротив распахнутого окна. Одинокая и потерянная. Что ее беспокоило? Почему она так испуганно мяла побледневшие ладони? Юноша поднялся на ноги и уверенно подошел к девушке, зная, что ей страшно, чувствуя, что она истощена и жутко измотана. Он встал рядом и прохрипел:

— Эльба.

Она лишь сильнее стиснула пальцы и зажмурилась. Ее голова опустилась. Сильная и непоколебимая, сейчас она казалась совершенно разбитой. Аргон тяжело выдохнул:

— Что произошло? Твой отец…

— Нет. Он поправился.

— Тогда почему ты так испугана?

Королева медленно обернулась и ровным голосом прошептала:

— Вольфман умирает.

— Ты и так об этом знала.

— Нет, на сей раз все серьезно, Аргон. Боюсь, завтра его уже не будет в живых. Она так быстро отвернулась, что юноша не успел разглядеть истинных эмоций в ее глазах. Я знала, что это случится, но не представляла, какие последствия повлечет гибель короля, я чувствую…

— Что?

— Что я никому не могу доверять. Я могу вам доверять?

— Иначе ты бы не пришла.

— Быть может, я пришла для того, чтобы удостовериться в вашем благополучии? В ы ведь знаете, что это я зашивала ваши раны, девушка смущенно улыбнулась и взглянула на длинные бугры синеватой кожи на оголенном теле юноши. Никогда бы не подумала, что решусь на такое. Но ваш друг, Хуракан, умеет убеждать.

— Да, с ним трудно спорить.

— Но все же вы правы. Почему-то мне кажется, что я могу вам доверять. Вы ведь не предали мою сестру, и вы хотели помочь, когда я находилась на волосок от смерти.

— И не помог.

— Но пытались. Возможно… Эльба отошла от окна и нерешительно сплела в замок пальцы. Возможно, я хочу понять для себя, кто мне друг, а кто враг. Ксеон наверняка рассказывал вам о случившемся на площади Станхенга. Люди Алмана едва нас не убили.

— По словам Ксеона, себя едва не убила ты.

Девушка обернулась и удивилась тому, с какой безнаказанностью высказался Аргон. Она расправила плечи, прищурилась. Неужели ее попытка помочь Милене расценивалась, как попытка свести счеты с жизнью? Иногда приходится принимать трудные решения, а в случае Эльбы принимать трудные решения приходится довольно часто. Такова судьба тех, кто несет на своих плечах груз ответственности за народ, за страну и за справедливость. У нее не было выбора. Если бы она убежала, она оскорбила бы не только отца, но и всех, кто находился на той площади и нуждался в помощи.

— Он не прав, наконец, отчеканила королева твердым голосом.

— Ксеон редко ошибается.

— Но все же ошибается.

— Я думаю, что в замке есть предатели, Эльба. Один или несколько, понятия не имею, но кто-то пытается навредить тебе. Возможно, навредить Вольфману. Я считаю, что мы не просто так отправились в Фер, и войска Алмана не просто так напали на дом твоего отца.

— Да. Я займусь этим вопросом. Кто-то впустил в Станхенг наемников из Арбора. В глазах девушки вспыхнула непоколебимость. Я найду этого человека.

— То есть не наемники тебя так тревожат.

— Нет.

Предводитель, шаркая, подошел к постели и вновь надел льняную рубашку. Он едва заметно поморщился, когда приподнимал руки и плечи, а потом кивнул сам себе.

— Тебя не беспокоят предатели в замке, и к смерти Вольфмана ты была готова.

— Я думала, что была готова.

— Эльба, давай договоримся не врать друг другу. Мы можем сколько угодно стоять и разговаривать о том, каким смелым человеком был Вольфман, но он был плохим королем, а ты станешь достойной королевой.

— Вы не можете знать.

— Могу. Аргон принялся застегивать пуговицы и с интересом посмотрел на нимфу. Неужели Ксеон уже рассказал тебе о наследнике? Поэтому ты так переживаешь?

— О каком наследнике?

— О сыне Лаохесана.

— У Лаохесана был сын? Изумленно воскликнула девушка и стрелой поднеслась к молодому предводителю. Это же невозможно. Если у Лаохесана Опаленного были дети, его род не погиб во время страшной войны, а, значит, сейчас по Калахару ходят огненные саны. Настоящие. Саны, контролирующие огонь!