— Не помню, когда в последний раз вести были хорошими.

— Вы уверены, что юноша в состоянии трезво оценить произошедшее? Аккуратно поинтересовалась Нейрис, выпрямив изящную спину. Она шла рядом с племянницей, и с теплотой держала ее за руку. Поймите меня правильно, ваш друг сильно пострадал.

— Ксеон пришел в себя.

— Но он ранен.

— Боль от ран не затуманила его рассудок.

— А что с деревянным клинком первого человека? Ему удалось что-нибудь выяснить?

— Алману не понравились вопросы Ксеона про клинок, и чуть погодя Аргон мрачно продолжил, ему вообще вопросы Ксеона не понравились.

— Сейчас кто-то находится рядом с вашим другом?

— Я попросил Томми покараулить у двери лазарета.

— Томми, королева нахмурилась, пытаясь вспомнить о чем-то важном, ее мысли все кружились, переплетались и смешивались в голове, и она наконец-то кивнула, ваш друг, Томми, он рассказал вам о том, что случилось вчера вечером?

— О Милене де Труа?

— Милена сделала то, о чем всегда говорила, подавлено прошептала королева, она не стала жить без сына. Говорят, что она прыгнула с одной из башен, ее тело упало в реку, и течение унесло его далеко за пределы замка. Я даже не знаю… не представляю…

— Эльба, Аргон бросил на девушку грозный взгляд, надеюсь, ты не собираешься и в этом обвинять себя. Каждый выбирает свой путь. Вольфман умер ради страны, а Милена умерла ради Вольфмана. Их решения были осознанными.

— Их решения были отчаянными.

— Впасть в отчаяние тоже выбор.

— Выбор, у которого из двух вариантов лишь один возможный.

— Милена могла и дальше жить, но она предпочла умереть. Твоей вины здесь нет. В глазах сильфа сверкнула стальная непоколебимость. Мы не настолько важны, насколько может показаться. И не все что происходит, происходит по нашей вине.

— Кто бы говорил.

Аргон удивленно вскинул брови, а нимфа перевела дыхание и пылко продолжила:

— Вы ведь постоянно себя во всем вините. В том, что случилось в Рифтовых болотах, и в том, что произошло с вашим отцом, и даже то, что Ксеон в лазарете, вы наверняка уже приняли на свой счет. Простите, возможно, я ошибаюсь. Но я вижу вас именно таким.

Сильф нахмурился. Он и не подозревал, что его чувства настолько очевидны. Более того, он не хотел, чтобы кто-либо о них догадывался. Признание нимфы насторожило его и заставило задуматься, но не сбило с толку. Аргон прочистил горло и усмехнулся:

— Еще немного и я решу, что ты разбираешься во мне лучше, чем я сам.

— Возможно, так и есть, с умным видом ответила нимфа, со стороны лучше видно.

— Неужели сама королева Станхенга наблюдала за мной со стороны?

Аргон лукаво прищурился, а Эльба бесстрашно ответила на его пристальный взгляд. И тогда Нейрис нахмурилась и почувствовала, как неприятная дрожь прокатилась по телу. Она взглянула на племянницу, но та оказалась совершенно отстраненной. А юный сильф с Фиэнде-Фиэль продолжал кривить губы, самонадеянно и смело.

Женщина отвернулась и, вскинув подбородок, сжала руку племянницы еще сильнее.

«На все воля Пифии», так она решила и не захотела спорить, пусть боялась, что на этот раз ее дорогая Эльба вступила на куда более опасный и хрупкий путь.

В малом зале стояла невероятная духота. Окна были распахнуты, но, казалось, что с улицы приходил еще более горячий воздух. Едва ли солнце прекращало варварски гореть над погруженным в зной Калахаром. Когда-то изумрудные поля Станхенга превращались в иссушенные, рапсовые равнины, а от нагретых каменных плит исходил жар. Поскольку большая часть урожая станхенгцев сгорела, еду в город и деревни поставляли из Эридана, где изменения погоды не сильно повлияли на добычу. Хотя, некоторые поговаривали, что даже в джунглях Дор-Валхерена портились фрукты, гния и умирая от страшного пекла.

Когда в зале собрался совет, на лице Аргона появилась испарина. Он стоял в центре помещения, чувствуя, как каждый прожигает его взглядом похлеще солнечных лучей. Во взгляде Догмара читалось презрение, взгляд Кнута говорил о недоверии. Хуракан ожидал от предводителя решительных заявлений, а Нейрис предполагала, что вожак клана сумеет постоять за своих людей, за людей Калахара, иначе бы не собрал советников всех вместе.

— Ксеон считает, что нам не одолеть Алмана, прямо заявил Аргон.

— Почему он так считает?

Казалось, Эльба научилась мастерски перевоплощаться. Сейчас она была спокойной и холодной, недосягаемой королевой Станхенга, а не обычной речной нимфой. Она сидела во главе стола, на деревянном, массивном троне и напоминала неподвижную скульптуру с белоснежной, мраморной кожей.

— Ксеон видел огромное войско, готовое уже завтра напасть на Станхенг.

— Мы и раньше предполагали, что солдат у Алмана много, рыкнул Догмар.

— Да, мы думали их тысячи. Аргон хищно улыбнулся. А не десятки тысяч.