– Вот и заряжал бы свои пушки, нечего лезть к моим, - выпалил Тадеуш и ушёл к своему отделению, откуда вскоре раздались гневные приказы.

– Пустой человек, - сказал один из канониров Казанцева, глядя в сторону Тадеуша, - кричит постоянно почём зря. А как дело до баталии дошло, так и обмяк.

– Но-но, Андрон, - нахмурил брови Иван, - не хватало ещё, чтобы твои слова кто-нибудь услышал. Будут думать, что гардемарины - трусы. Оглушило господина Тадеуша взрывом, вот и был в беспамятстве.

– Как скажете, Ваше благородие, - вздохнул канонир.

Корабли российский эскадры продолжали крейсировать в Финском заливе, не позволяя шведскому флоту покинуть Свеаборг. Экипажи тренировались и отрабатывали слаженность действий. Большая часть команд на кораблях состояла из новичков, поэтому занятия шли каждый день. Казанцев тоже получил новичков, вместо погибших и раненых в бою.

– Упор лёжа принять, - гонял Иван свою команду, делай раз... Делай два...

– Ваше благородие, - спросил жалобно один из новичков, который после десятого повторения упал на палубу и не мог продолжить отжимание, - зачем нам это нужно? Мы же пушкари, нам бы рядом с пушечкой...

– Какую тебе пушечку? Ты своё тело даже удержать не можешь, - добродушно ухмылялся Казанцев.
– Вот так вот залезешь на бабу и повиснешь на ней, как квашня, убежавшая из кадушки.

После этих слов остальные подчинённые Ивана повалились на палубу, не в силах от смеха отжиматься.

– А пушечка-то, Федот, тоже ласку любит, - продолжал Казанцев, - ведь её и так нужно повернуть, и эдак... А ещё ядрышки тяжёлые потаскать. И не раз или два, а целый день, пока бой длится. А если ты не будешь стрелять, то противник с удовольствием постреляет в тебя... А ну, чего разлеглись? Принять всем упор лёжа! Делай раз... Делай два...

Офицеры, стоящие на квартердеке, вели беседу, глядя на эти занятия.

– Способный юноша растёт, не находите, Николай Степанович?

– Совершенно с вами согласен. Во время последнего сражения вёл себя так, будто не гардемарин безусый, а воин бывалый.

– Ага, - улыбнулся Николай Степанович, - досталось шведскому флагману от него. Эх, все бы так действовали. Я-то всё больше на Тадеуша возлагал надежды. Серьёзный такой, строг со своей командой. Но как-то не проявил он себя.

– Ничего, ещё проявит. Это было только первое сражение. Опыта нашему флоту не хватает. В мирное время всё больше на берегу проводим, вот и вынуждены нагонять упущенное под вражескими ядрами.

– Кстати, а вы знаете, что Казанцев в Петербурге особняк трёхэтажный имеет недалеко от Фонтанки? Очень даже, я вам скажу, недурной особняк.

– Богат?

– Говорят, его отец Императрице тройку вороных подарил стоимостью в сто тысяч рублей, да в такую же сумму обошлись великолепная карета, шкурки пушного зверька и сервиз фарфоровый на двадцать четыре персоны.

– Однако!
– изумился лейтенант.
– Что же он тогда сына в гвардию не определил? Думаю, Её Императорское Величество такому человеку бы не отказала.

– Я тоже про это думал, а потом просто спросил про это у нашего гардемарина.

– И что же?

– Так вот, оказывается, он ещё ребёнком мечтал о кораблях. Отец желанием сына не стал препятствовать. И даже дал ему неплохое образование.

– Простите, а кто его отец?

– Алексей Петрович Казанцев, служит воеводой в Тюмени и с недавнего времени имеет чин статского советника.

– Слышал я про эту Тюмень. Больно много про неё небылиц рассказывают.

– Не знаю, что вы считаете небылицами, но некоторые товары, что оттуда привозят, в Европе даже не умеют делать.

После этих слов офицер достал зажигалку, сделанную из нержавеющей стали. На поверхности отполированного металла была гравировка в виде огнедышащего дракона, а внизу небольшой штамп с надписью "Приют". Николай Степанович открыл крышку зажигалки и загорелся огонь.

– Видел я подобное у англичан, - усмехнулся лейтенант.

– Я тоже видел. Только делают они подобное из меди или железа, которое быстро ржавеет. А этот металл блестит, не ржавеет и штамп, глядите, "Приют". Значит - настоящая, не подделка. А вот перо, - и Степан Иванович продемонстрировал перо, чем-то напоминающее подарок Казанцева старшего - младшему, - очень удобная вещь и пишет замечательно.