Дамблдор подслеповато мигал, ничегошеньки из происходящего не понимая.

– Спасибо за поздравления, мистер Стоун. Мой дедушка Карлус гордился бы мной. Признаюсь, это приносит мне глубокое удовлетворение.

– Тобой бы гордился и твой отец, Гарри, не попади мы в молодости в руках старого паука, - заговорил и высокий темноволосый мужчина, в котором Дамблдор с трудом узнал молодого Сириуса.

Что делает Сириус среди Малфоев, среди Пожирателей? Этот парень, разве он был тот исчезнувший больше четырех лет назад Гарри Поттер, а не известный в магмире сын Регулуса? Дамблдор решил рискнуть.

– Гарри, мой мальчик, я так долго тебя искал, - завел шарманку директор, надеясь обаять парнишку своим елейным голосом.

Но его нагло прервали.

Девушка, которая весь год вертелась вокруг темноволосого парня и мешала старому колдуну привлечь того в своих сетях, резко крикнула:

– Заткнись ты, глупый старый лис!- и подбросила ему в руки какую-то блестящую вещицу, которую Дамблдор врасплох машинально словил, потому что в его голове эхом звучало "... старый лис ... старый лис ... старый лис ...".

Предмет больно задел и поцарапал кожу здоровой руки директора и капелька крови оттенила золото небольшой женской брошки.

Лицо Солнца смотрело в середине венца острых лучей и завораживало взгляд Альбуса, вытягивая из самых глубин сущности неожиданно созвучный ритм. Тон неслыханной раньше мелодии возвышался и принуждал клетки организма петь одновременно эту странную песню и плясать загадочный, пришедший из древности танец.

Волшебники, окружающие статую и дергавшийся неслышным ритмом директор, вытянулись в струнку, в ожидании превращения последнего в чего-то чудовищное. Магия брошки Медеи действовала на мужчин таким вот способом, преобразуя их в монстров.

Действительно, то, что несколько минут спустя стояло и ритмично дергалось, мало чем напоминало человеком. Оно стояло уже не на двух, а на четырех ногах и телом напоминало льва, но с рыжей гривой. Лицо у него продолжано быть лицом Альбуса Дамблдора, но в открытой пасти смотрелись целые три ряда зубов, а глаза были налитыми кровью. Чудовище ревело и размахивало хвостом с длинными шипами и норовило бросится на людей.

– Это мантикора!
– рявкнул Люциус и набросил защитный купол над новопоявившейся вблизи его семьи и соратников угрозы в виде ревущего людоеда.

Меч Гриффиндора внезапно материализовался в руках молодого волшебника, Гарри Поттера, и синевато блеснув сталью, развернулся полудугой, разрезал наложенный старшим Малфоем щит и обрушился на шею сказочного создания, отрубив тому голову одним ударом.

Тело дернулось пару раз и упало на пол, брызгая ядовитой кровью, очерчивая границы щита.

В Подземелья Малфой-мэнора воцарилась тишина. Никто не отрывал глаз от трупа в середине помещения, каждый думая о чем-то своем.

Наконец, Нарцисса Малфой, как хозяйка дома и в глазах остальных, самая ответственная женщина в компании, вздохнула с облегчением, рывком бросилась к мужу, поцеловала его, потом, своего сына, Гарри и, наконец - Гермиону и голосом беззаботной девушки сказала:

– Добби, дорогой, не пора ли тебе отпустить уважаемого Лорда Волдеморта в следующее большое приключение?

Под взрывом заливистого смеха присутствующих домовик согласно закивал головой, да так сильно, что его уши стали шлепаться друг к другу, а это вызвало новый взрыв смеха.

Все было прекрасно, потому что закончилось прекрасно.

Плохих парней наказали, невинные и добрые - получили награду по чудесной красивой девушке, чтобы жить припеваючи, не зная забот.

================ Конец. ============