Наверное прошло уже больше недели, .... Герд сбился со счета, он вдруг обнаружил, что это ему совсем не важно. Он был немного истощен, но был счастлив. Он чувствовал себя относительно свободным. Он просто жил.

К вечеру, уже развившимся чувством затравленного волка, Герд почувствовал приближающуюся опасность. Ещё не осознавая причины он свернул с лесной тропинки и попытался устроить себе лежку около небольшого оврага, когда услышал звук приближающегося гравилета.

Герд нырнул в кусты и ползком съехал в овраг, пытаясь стать совсем незаметным. Съезжая вниз, он напоролся на корягу и в глазах потемнело от боли. Зажав рукой бок, Герд вжался в землю, забившись под небольшой глинистый козырек, нависавший над краем оврага. До сих пор ему невероятно везло. Днем он пробирался только лесом, прячась от людского глаза и старался не показываться на открытых участках, которые пересекал только в случае крайней необходимости и только в сгущавшихся сумерках. По ночам Герд вообще не рисковал, отсиживаясь в наспех сооруженных берлогах. Его расчет оказался правильным. Основные поиски патруль вел ночью, считая, что беглец должен днем прятаться, а ночью передвигаться, но Герд хорошо знал возможности патрульных машин и именно поэтому делал все наоборот.

Звук пролетевшего гравилета ушёл в сторону. Герд попытался встать, но охнув от боли пронзившей бок, снова опустился на землю.

– На сегодня уже отбегался, - Герд поморщился и, расстегнув комбинезон, посмотрел на пропитавшиеся кровью бинты. Оттянув бинт в сторону, он заглянул под повязку. В ноздри ударил запах гноя. Рана болела болезненно пульсируя.

Герд чувствовал себя бесконечно уставшим и измотанным. Он прикрыл веки. Перед глазами все завертелось в диком хороводе. Его мутило от голода и слабости. Герд попробовал представить себе где он сейчас находится, но голод не давал сосредоточиться. Холодный порыв ветра заставил его поежиться.

– Огонь, - он уже несколько дней мечтал отогреться у огня, поесть горячего, прожаренного мяса и вдоволь выспаться, но пока до его мечты оставались еще многие дни пути.

Герд отдавал себе отчет, что места в Европе для таких отщепенцев как он нет, но из упрямства цеплялся за личную свободу, намереваясь попытать счастья в поисках незанятого уголка земли. Хлынул дождь. Резкие крупные капли залетали под карниз, попадая на комбинезон и голые руки, но Герд на это не реагировал. Он проваливался все глубже и глубже в беспамятство. Отсыревшая глина поползла под тяжестью человеческого тела, съезжая в мутный поток на дне оврага.

"Герд ничего не чувствовал. Он видел себя стоящим на берегу реки. Он был один, один в свободной стране, где никто не указывал ему, что и как он должен делать и думать. Как ему жить.

Волны плескались около его ног, обдавая брызгами ступни и руки. Герд был счастлив, впервые в своей жизни он был свободен."