Все эти аббревиатуры перемешались у Кэти в голове, и ей понадобилось некоторое время, чтобы осознать сказанное.

— Вы «экстази» имеете в виду?

— Именно. — Он пожал плечами. — Это наводит на мысль, что он не страдал от отсутствия денег и имел кое-какие средства. Или же их имел тот человек, который дал ему этот наркотик.

— Я не в курсе этих дел. Неужели «экстази» так дорого стоит?

— Не то чтобы очень дорого, но… Скажем так: за последний год он сильно подорожал по сравнению с альтернативным наркотиком — старым добрым ЛСД. К примеру, доза МДМА стоит здесь двадцать пять фунтов, в то время как доза ЛСД — всего пять. Так, во всяком случае, говорят.

— Выходит, они подобны?

— Сказать по правде, я этого точно не знаю. Их действие в научной литературе определяется сложными химическими формулами. Считается, что МДМА мягче, приятнее и находится где-то посередине между стимуляторами типа амфетамина и галлюциногенами вроде ЛСД. Но при больших дозах от 100 до 150 миллиграммов его действие, возможно, аналогично действию ЛСД. Если захотите попробовать, дайте мне знать. Основываясь на вашем опыте, я напишу хорошую статью.

На мгновение его лицо осветилось улыбкой, но потом снова приняло сосредоточенное, даже несколько сумрачное выражение.

— Кстати сказать, если бы вы не приехали, я в любом случае отослал бы вам предварительное заключение, — сказал он. — Вам и заместителю главного констебля.

Кэти прищурилась. Он, избегая ее взгляда, опустил глаза и стал рассматривать лежавшие перед ним бумаги.

— Заместителю главного констебля?

— Да… насколько я понимаю, у него есть личная заинтересованность в этом деле. Разве вы не знали?

— Я не знала, что он лично просил вас пересылать ему копии документов, связанных с этим делом.

— Должно быть, я неудачно сформулировал свою мысль… — Пью со значением на нее посмотрел, как бы давая понять, что он пытался ей помочь. — Поэтому вам лучше всего забыть то, что я сказал.

Гордон Даулинг обнаружил Кэти в офисе. Она стояла у окна и смотрела на начинавшее темнеть небо. Один за другим на улице зажигались огни: теплые оранжевые, холодные белые, горячие красные… Глядя на все это, Кэти в очередной раз задавалась вопросом: зачем она так старается? На протяжении последних трех дней она прилагала максимум усилий, расследуя это дело, но все равно ничуть не продвинулась. В клинике она, приставая к людям и пытаясь их разговорить, чтобы получить возможность осознать происшедшее, чувствовала себя аутсайдером. Тем более что разговорить кого-либо ей так и не удалось. Она вспомнила неприязненный взгляд, который бросил в ее сторону один пациент, когда она уходила, и ощутила себя нежеланным визитером. Аналогичное чувство она испытала, когда была в «Веселом Роджере». Да, здесь она для всех посторонняя, чужая. И не только в клинике и в этом городе, но и в своем полицейском подразделении. А теперь еще профессор Пью… не захотел с ней откровенничать, спасовал…

У нее складывалось впечатление, что она ходит вокруг некой глухой стены, безуспешно пытаясь сквозь нее проникнуть.

— Приободритесь, Кэти, — услышала она голос Даулинга у себя за спиной. — У меня кое-что для вас есть.

Она повернулась и увидела его стоящим в дверном проеме с двумя кружками чая в руках. В этот момент он более всего походил на большого доброго щенка.

— Спасибо, Гордон. Это то, что мне нужно.

— У меня есть для вас кое-что еще.

— Что именно?

— Я узнал, куда ездил больничный микроавтобус.

Сказав это, он расплылся в счастливой улыбке.

— И куда же?

— В лавку зеленщика в Эденхэме. Там хозяйничают два парня — Джерри и Эррол.

— Гордон! Да это же чудесно!

— Еще бы! Кстати сказать, меня на их след навел бармен из «Веселого Роджера». Он знал, что они дружили с Петроу.

— Бармен из «Веселого Роджера»? Но он и словом мне об этом не обмолвился. Как вышло, что он сказал об этом вам?

Гордон смутился:

— Ну не знаю… Похоже, он догадался, что вы коп…

— А о вашей принадлежности к полиции он не догадался?

— Я сразу поставил его об этом в известность. На это он мне сказал, что я могу поговорить о Петроу с этими двумя парнями.

Кэти по неизвестной причине почувствовала себя обиженной.

— Ну и что вы? Поговорили?

— Поговорил — с Джерри. Я знал, что вам тоже захочется на него взглянуть. Поэтому я сказал ему, что мы встретимся с ним через час — после того как он закроет свой магазин. Он хочет увидеться с нами в «Возрожденном сердце». «Во избежание ненужных слухов» — так он сказал.

Кэти вскинула брови:

— Итак, Петроу приехал к этим двум парням в магазин в воскресенье вечером…

— Не совсем так. В том-то все и дело, что это был не Петроу. За рулем микроавтобуса сидел доктор Бимиш-Невилл.

Они расположились в одном из уютных закутков «Возрожденного сердца» близ пылающего зева камина. Все-таки у Джерри есть стиль, решила Кэти. В этот момент он как раз рассказывал им с Гордоном о некоторых элементах декора «Веселого Роджера». Так, он поведал им историю о байкере, который был накрыт висевшей там на стене вершей для омаров и опутан декоративной рыбачьей сетью в результате неудачной попытки совращения некоего наивного строительного рабочего, зашедшего в бар с улицы, чтобы пропустить на скорую руку стаканчик, и ничего не знавшего о специфике этого заведения. Джерри был очень мил и забавен и вел себя с ними так, как если бы общался с парочкой закадычных приятелей, а не с двумя полицейскими офицерами, явившимися к нему, чтобы навести справки. Когда он, желая подчеркнуть наиболее патетические места своего повествования, помогал себе выразительными движениями рук и головы, в его больших круглых очках отражались отблески горевшего в камине огня. Лицо у него было розовое и гладкое, и он казался человеком без возраста. То, что ему по меньшей мере сорок, Кэти смогла понять лишь по его рукам.