— Бимиш-Невилл уехал из магазина около пяти пятнадцати, никак не позже пяти двадцати пяти, — заключила Кэти. — До клиники ехать минут десять, но его никто не видел до тех пор, пока он не объявился в столовой за обедом около шести тридцати. У него было достаточно времени, чтобы отыскать Петроу и вступить с ним в конфронтацию.

— Так вы думаете, что это сделал он?

— А почему он нам лгал? Я вам вот что скажу: хорошо было бы удостовериться, что у него секреторная группа «АВ». Если это так, то он у нас в кармане. Такая группа только у двух процентов населения. Вы понимаете, Гордон? Только у двух процентов! — Кэти сверкнула глазами. — Неудивительно, что он не хотел передавать нам свой микроавтобус на экспертизу. Надо будет сказать экспертам, чтобы уделили повышенное внимание поискам его отпечатков пальцев в салоне.

— Хотите переговорить с ним сегодня вечером?

Кэти заколебалась и посмотрела на часы. Они с Гордоном безотлучно находились на работе вот уже четырнадцать часов.

— Никуда он не денется, — сказала она. — Мы побеседуем с ним завтра утром. — Она улыбнулась и добавила: — Расслабьтесь и насладитесь заслуженным успехом, Гордон. Вы хорошо сегодня потрудились.

Он ответил ей смущенной улыбкой.

Они встретились рано утром, но Кэти пришлось ждать, чтобы выяснить, как обстоят дела с микроавтобусом. Было девять тридцать, когда ей удалось дозвониться до сержанта, который отвечал за исследование. Разговаривая с ним, Кэти нетерпеливо постукивала кончиками пальцев по телефонному аппарату.

— Они вернули автобус вчера вечером, Гордон. Теперь сортируют отпечатки пальцев. Сержант сказал, что им потребуется для этого несколько часов, но мы их ждать не станем. Поехали, Гордон.

Когда она поднялась с места и потянулась за пальто, в комнату вошел Таннер. Это была их первая встреча после совместного посещения храма, и, когда она его увидела, у нее внутри все сжалось. Таннер проигнорировал ее и заговорил с Гордоном:

— Куда собираетесь?

Гордон заколебался и повернулся было к Кэти в надежде, что она ответит на этот вопрос за него. Поскольку Кэти продолжала хранить молчание, он сказал:

— В Стенхоупскую клинику, сэр.

— С какой целью?

Гордон снова посмотрел на Кэти: казалось, он не понимал, что происходит. Но Кэти промолчала и на этот раз.

— Э… мы хотим еще раз проинтервьюировать директора, сэр. Похоже… — он в смятении подыскивал нужные слова, — похоже, он лгал нам во время первого интервью.

Таннер некоторое время смотрел на него в упор, потом рявкнул: «Ко мне в офис!» — после чего повернулся и вышел из комнаты.

Гордон вопросительно посмотрел на Кэти. Она пожала плечами и повесила свое пальто на вешалку.

— Я допустила ошибку, Гордон. Надо было ехать к директору вчера вечером.

В кабинете Таннера они уселись лицом к начальству, отделенные от него поверхностью письменного стола. Кабинет был загроможден файлами с делами и заставлен ящиками с различной документацией. Таннер прикурил сигарету и нетерпеливо пыхнул дымом из угла рта. Стоявшая рядом с телефоном пепельница, несмотря на ранний час, была уже наполовину заполнена окурками.

— Ну, рассказывайте, — велел он.

— О чем, сэр? — спросил Гордон.

— Обо всем. От начала и до конца.

Гордон молчал, выдерживая паузу, а потом, когда заговорила Кэти, с облегчением перевел дух. Хотя говорила Кэти, Таннер продолжал смотреть на Гордона, время от времени выпуская в его сторону струйку дыма, как если бы это Гордон произносил те слова, которые выходили из уст его напарницы.

Кэти в деталях рассказала о ходе расследования за последние три дня. Голос ее был начисто лишен каких-либо эмоций, что тревожило Гордона ничуть не меньше странного пристального взгляда Таннера. Когда Кэти закончила повествование, Таннер, продолжая гипнотизировать взглядом Гордона, сказал:

— Ваши письменные рапорты — полное дерьмо.

Гордон потупился. Кто, в самом деле, должен отвечать на этот выпад? Он?

— Я хочу, чтобы вы их переписали и составили детальный письменный отчет о ходе расследования. Прежде чем начнете предпринимать что-либо иное.

— Но, сэр, — запротестовала Кэти, — наши рапорты не так уж и плохи, особенно если учесть, что они составлялись вчера. Мы перепишем их позже, а теперь нам представляется делом первостепенной важности немедленно допросить Бимиш-Невилла.

— Вы будете делать то, что я сказал.

Гордон было заколебался, но потом высказал предложение:

— Я перепишу оба рапорта, Кэти. А вы можете взять с собой кого-нибудь другого из наших.

— Даулинг, вы сонная тетеря… — Голос Таннера звучал приглушенно и угрожающе. — Оставьте ваши чертовы предложения при себе и делайте точно так, как я сказал. Вы оба.

Им казалось, будто их за какую-то провинность оставили в школе после уроков. Они сидели как прикованные за противоположными концами своего стола, в то время как люди беспрепятственно входили и выходили из офиса. Кэти писала отчет от руки; Гордон двумя пальцами печатал на машинке свой. Кэти была бледна и от злости плотно сжимала губы.