– Король знает, какого превращения им ждать?
– прошептал Антон.

– Мне сие неизвестно. Его понятия - это не понятия людей. Они ускользают от разума. Так что, не хочешь остаться и претерпеть работу Короля?

– Простите, госпожа переводчица, но нет. Позвольте мне уйти.

– Хм, - опять вмешался Бенедикт, что-то прикидывая и шевеля пальцами, как ножницами, - Этот Король может создавать из небытия отдельные искаженные вещи, но вот может ли он всех их связать воедино, в один огромный механизм, подобно Творцу? Сомневаюсь. Будет у него набор прозрачных игрушек и говорящих зверей, не более того!

– Может быть, он - ребенок?

– Хорошо, упрямец, - ответила юноше дама.
– Но исключений никому не делаем - сюда ты больше не вернешься никогда.

– Прекрасно, госпожа!
– поддел ее Антон; по правде говоря, он потерял уважение к прислужнице Короля, ускользающего от понимания, и ему хотелось грубо овладеть предательницей человеческой природы.

– Я - не человек!
– усмехнулась она углом рта, и Антон благоразумно сказал про себя: "И занята собою, как богиня".
– Идем.

Они покинули эту комнатку, и дверь ее захлопнулась за Антоном навсегда. Базиль, о котором постоянно забывали, ждал у стены; Антон взял его на руки - оказывается, он не снимал заплечного мешка, а еще думал, что с ним займется любовью такая женщина, вот ведь придурок!

Дама указала ему на коридор, теперь освещенный уж очень ярко. Глазам казалось, что коридор это прямой, как стрела, а ноги думали, что это дуга. У Антона закружилась голова, а дама спросила:

– Разве ты не знаешь об окружности с бесконечным радиусом?

– Да, одна из метафор Творца...

– Здесь только ее подобие.

– Сделанное Королем?

– И мною. Каждый, кто хочет ребенка, брака или серьезного дела, может навсегда покинуть Подземный Иерусалим, - теперь она говорила суховато, как озабоченная мамаша.
– Я даю разрешение и провожаю. Он выбирает свою дверь и уходит. Вот и все. Мальчик, выбирай дверь хорошенько!

– Как?

– Чего ты сейчас хочешь сильнее всего?

"Овладеть тобой" - честно подумал Антон - он еще не вполне отошел. Но сказал иначе:

– Я хочу получить очень хорошее образование.

Дама хихикнула и послала его жестом по коридору, уходящему вправо. Двери, такие же белые, как и стена, заливал невыносимо яркий свет. Кот закрыл глаза лапой, а несчастный Антон просто моргал. Что-то сжалилось над ним, и одна из дверей оказалась освещенной самым обыкновенным светом. Он толкнул ее...

***

– ... И оказался прямо будуаре одной француженки и с котом на руках. В Париже. Так она надо мной подшутила, - мрачно закончил Антон. Тут захихикал уже Бенедикт, пламя его свечей затрепетало:

– Тебя не посадили в тюрьму?

– Ну уж нет! Она была очень рада.

– Коту?!

– ....

– А как же вы объяснились?

– По-французски, конечно. Меня немного учили дома. И по-латыни, само собой.

– Ого! Образованная, значит, дама...

Остатки пива оба проглотили одновременно.

– Уф! Глотка здорово пересохла!

Бенедикт заметил: разговор с ним начал мальчишка, а сейчас перед ним был молодой мужчина, неумолимо приближавшийся к расцвету - и все это за одну ночь, даже серость из-за окна уйти не успела. Ушел в шестнадцать и вернулся, когда ему было уже двадцать три - все как надо. Бывший мальчик сидел, развернувшись и даже заложил нога на ногу. Смущение накрыло обоих, предвещая близкий рассвет. Антон сел прямо и сложил руки на коленях.

Если б дело шло о нерадивом студенте, Бенедикт начал бы постепенно выводить парня из транса, но сейчас он сказал только:

– Это и было твое образование?

– Не-ет!
– молодой человек полез в свой кошель и вытащил что-то вроде подзорной трубы в футляре. Открыл футляр и положил на стол два документа.
– Я учился в Сорбонне! Ваших денег хватило на полгода!

– Постой-постой, это были твои деньги! Ты у нас учился меньше месяца.

– Все равно - моих дядюшек, этих пройдох.

– Как ты их сохранил?

– Держал в поясе, только и всего. И никогда его не снимал. А еще говорят, что деньги не пахнут...

Бенедикт тем временем просмотрел документы. Как и следовало ожидать, их написали по-латыни.

– Ого! Магистр права Месснер! Когда только успел?

– Рекомендации не слишком хороши.

Рекомендатели писали, что бакалавр Антон Месснер чересчур тороплив и имеет пробелы в знаниях; с этими недостаткоми не справился и магистр Месснер. Отмечены были его немалые способности и еще большее прилежание. "Да, - думал Бенедикт, - мальчик умный, независимый, умеет размышлять. Довольно хитрый и обходительный".