– Однако же, - произнес он вслух, - Легкие вампиры не оставляют «миазм ужаса» и доводят жертву до такого состояния лишь в случае угрозы. Что-то мне не верится, что этот конюх смог бы уделать вампира.

– Я слышал, были такие особи, которых мы бы и втроем не уделали.
– Лестар передернул плечами.
– Но тогда кто? Кикимора? Кикимора бы снесла крышу и все тут разметала. Были бы следы борьбы, кровища, крики... Кто-то бы обязательно что-то заметил.

– Слюна кикиморы, - Анатоль веско поднял палец, - прожигает дюйм стали за три секунды, а передними лапами она способна метнуть взрослую лошадь на двести сажен. Нет, Лестар прав - это не кикимора. Может, молодой лешак?

– Тогда тело выглядело бы так, словно на нем оттоптался слон. Нет, это точно не лешак. Может, Черная Вдовушка?

– Не сезон. Они зимой спят. Хотя оттепель, черт его знает...

Тем временем следователь открыл свой неизменный саквояж и, достав «мерило», поднес прибор к телу.

Стрелка осталась неподвижной.

– Однако...
– Лестар подошел поближе и близоруко щурясь, осмотрел «мерило».
– Фигаро, эта штука у вас вообще работает?

Следователь молча зажег на кончике пальца огонек. Стрелка дернулась.

– Нет остаточных эманаций?
– Анатоль озадаченно покачал головой.
– Совсем нет? Как так?

– Может, яд?
– Лестар надел толстые кожаные перчатки и присел у тела на корточки.

Фигаро с уважением посмотрел на инквизитора.

– С языка сняли, друг любезный. Если не колдовство и не Другие твари, то остается токсин. Но откуда? Он за что-то брался? Что-то пил? В смысле, чего не пили прочие?

– Ничего не касаться!
– Лестар достал из внутреннего кармана маленький походный пенал с инструментом.
– И всем надеть перчатки!
– Он развернул кожаную ленту пенала и, вытащив нечто, отдаленно напоминающее пинцет с крючковатыми усами-захватами, принялся шаманить над покойником.

– ...Скажите любезный Фигаро, - Анатоль быстро натянул великолепные перчатки с лисьей опушкой, - вы полный колдун-магистр? Без активных репрезентаций и старт-формул создаете реальное физическое пламя за полсекунды? Уважаю.

– Нет.
– Следователь нахмурился.
– Могу локально повысить температуру, но...

Он замолчал и крепко задумался. Инквизитор был прав: Фигаро умел прикурить «от пальца», но дальше его способности упирались в ряды формул классической колдовской школы Мерлина-Морганы. Однако же буквально только что он вызвал физическое пламя. Реальное. Зажег его на пальце, вообще не задумываясь о том, что и как делает. Это было странно, очень странно и, если честно, пугало. Это было...

Ветерок. Странный, холодный ветерок; до боли знакомое чувство ледяного касания на лице.

Инквизиторы вскинули головы, словно сторожевые псы. У Лестара из пальцев выпал инструмент.

– Чувствуете? - прошептал следователь.

Они чувствовали - это крупными буквами было написано на их лицах. Пространство растянулось, сворачиваясь в длинный темный коридор, а с другого конца этого коридора дул холодный ветер и приближалось... нечто.

Эфирная аномалия. Где-то совсем рядом кто-то творил мощнейшее заклятье.

Надо отдать инквизиторам должное: они отреагировали мгновенно. Вот Лестар стоит на корточках, склонившись над телом конюха, а вот он уже, опережая сорвавшегося с места Анатоля, мчится к двери со скоростью борзой. Они чудом разминулись с Фигаро в дверном проеме (следователь просто стоял к выходу ближе всех) и, вывалившись во двор, ринулись к усадьбе.

Дико ржали лошади в стойлах. Странным, алым светом пылали воткнутые в сугробы факелы. Небо, словно подернувшись болезненной зеленой патиной, вдруг стало плоским и каким-то грязным.

Ближе. Все ближе и ближе.

– Слушать всем!!
– заорал Лестар, и десятки испуганных глаз уставились на него: ежели инквизитор так вопит, значит, нужно не просто слушать, а замереть, заткнуться и внемлить.
– Немедленно всем зайти в дома!! Всем!! В дома!!! Железо под порог, обереги - какие есть - на окна!!

Дважды просить не пришлось. Фигаро краем глаза заметил, как носится туда-сюда Дюк, направляя к дверям усадьбы запаниковавших баб и полупьяных рабочих. «Сюда!» - орал он, - все сюда! В усадьбу! Да брось ты эти ведра, дурак!!»

«Молодец», успел подумать Фигаро, а затем ОНО пришло.

Ночное поле, усыпанное снегом, вдруг раздалось, точно морская пучина и оттуда, из клубящейся черноты, вывалилось нечто. Комок тьмы, клокочущая масса без границ и формы, источающая тоскливый ужас и странную, какую-то алхимическую вонь. Это существо - если оно было живым - издавало жалобные скулящие звуки, оно хлюпало и, казалось, растерянно топталось на месте, но, в то же время в нем чувствовалась запредельная мощь и какая-то тупая, однозначная уверенность. Такую уверенность, должно быть, испытывал бы снаряд на подлете к цели, умей он думать. Или, к примеру, лавина перед тем, как накрыть чей-то дом.