Милли не признаётся ему в ответ, потому что чувствует, что пока ещё не готова к такому шагу. Из-за родителей и их отношения к ней любовь всегда казалась ей чем-то далёким, но теперь это чувство было здесь, между ними, и она всё-таки решается впустить его к себе в сердце, чтобы заботиться о нём и растить.

Милли смотрит на браслет Финна у себя на запястье.

Это было рождественское утро, но его не было рядом с ней, когда она проснулась, и она не винит его в этом. Между ними всё ещё есть эта проблема и обида, и девушка не знает, смогут ли они решить её.

На мгновение она думает о том… А спасла бы она всё, что было между ними, если бы в тот день вместо того, чтобы уйти, не позволив ему ничего объяснить, она бы просто осталась и послушала?..

Ну, теперь она никогда этого не узнает.

========== Часть 16 ==========

На улице шёл снег, а Милли почему-то думала о лете. Если бы она была в своей нормальной жизни, то она валялась бы в купальнике на шезлонге в саду, читая какую-нибудь книгу и загорая. Может быть, ходила бы с матерью за покупками, помогла бы на выходных в церкви, по средам посещала бы репетиции в городском театре, а по вечерам смотрела бы никому не известные фильмы, набираясь опыта. Она много бы гуляла по улицам просто так, потому что в хорошую погоду просто грех сидеть дома. Но, видимо, в этот раз летние планы придётся поменять, потому что она в психиатрической клинике, и нельзя точно сказать, как скоро её отсюда выпишут.

На самом деле, девушка хочет, чтобы снег пошёл ещё сильнее и обильнее, но она сомневается, что погода будет её слушать, поэтому она фыркает, закрывает окно и возвращается к прерванному ранее занятию, а именно сбору вещей.

Сегодня утром после осмотра доктор Хитон сказал ей, что она уже может покинуть больничное крыло, потому что Браун просто в отличном состоянии, хотя с репетициями и нагрузками ей пока всё-таки стоит повременить. Так что какая-то её часть была очень огорчена этой новостью, ведь ей нравится это время, проведённое в зеркальной комнате.

Да и другая её часть, к слову, тоже была не особо в восторге, потому что сегодня на самом деле плохой день. Милли не хочет возвращаться, не хочет покидать свой пузырь против реальности и снова сталкиваться со всеми проблемами, что у неё есть или уже появились. Так что у неё нет никакого повода для веселья. Кроме того, за те две недели, что она провела здесь, в её жизни появился кое-кто очень милый, и теперь ей придётся расстаться и с ним тоже.

Кто-то появляется в дверях палаты с огромным букетом разноцветных гиацинтов и каким-то листом бумаги.

— Он у меня, — говорит Уайатт неохотно, и девушка задаётся вопросом, а рад ли он тому, что она уходит? — Доктор Хитон уже подписал его.

— Я ухожу… — И это звучит как приговор.

Браун несколькими движениями застёгивает свою сумку с немногочисленными вещами, которые перекочевали к ней из её комнаты, пока она была здесь. Единственный плюс сегодняшнего дня — это то, что ей наконец-то разрешили переодеться в нормальную одежду, поэтому она попросила принести ей её старый и с растянутой горловиной, но всё равно любимый оранжевый свитер, чёрные штаны и конверсы. Ничего особенного, но она чувствовала себя в этом гораздо лучше.

— Серьёзно, Олефф, мне это не нравится. Я не хочу уходить. — Это звучит как-то по-детски, от чего она смущается.

Парень грустно ей улыбается, подходит ближе и, оставив цветы на кровати, крепко её обнимает, прижимая к груди. А Милли просто отпускает себя, давая волю чувствам, которые скопились в ней за всё это время, и она плачет. Плачет, потому что Уайатт заботился о ней и оберегал её, а теперь ей нужно выйти в реальность, где что-то происходит между Финном и Сэди, где у Калеба разбито сердце, где она больна анорексией и пытается бороться с этим, где её родители ненавидят её, а ещё её никто не любит. А вот Уайатт любит.

— С тобой всё будет хорошо. — Он целует её в макушку и гладит по спине, чтобы успокоить. — Я всегда здесь, в больничном крыле, и мы будем видеться раз в неделю, когда ты будешь приходить на осмотр к доктору. Ну или я просто могу прийти и забрать тебя, это не запрещено.

Девушка немного отстраняется и смущённо смотрит ему в глаза.

— Разве это не запрещено? — повторяет она, но уже как вопрос.

И в этом вопросе что-то такое, о чём они оба боятся сказать.

— Нет, — отрицает Олефф с лукавой улыбкой. — Я уже спрашивал. Ты можешь приходить сюда хоть каждый день.

Он стирает пальцами слёзы с её щёк, всё ещё продолжая смотреть ей прямо в глаза. Милли ждёт чего-то, но они оба трусы, чтобы сделать следующий шаг, поэтому парень просто мягко целует её в лоб.

— Я буду скучать по тебе, — говорит он.

Она морщится, когда вешает сумку на одно плечо.

— Как ты можешь говорить мне такое и ждать, что я уйду? — интересуется Браун, щёлкая его по носу, а потом берёт в руки гиацинты. — Спасибо, они прекрасны.

— Твои любимые.

Они вместе выходят из палаты и идут к лифту, который должен будет забрать её отсюда. Когда Милли заходит внутрь и оборачивается к нему лицом, она видит, как Олефф машет ей рукой, и она делает тоже самое, улыбаясь.