Ноа морщится и качает головой.

— Да я не об этом. Как ты себя чувствовала после поцелуя, я это имею в виду, — объясняет он, всё ещё жмурясь от отвращения.

— Ох… — Милли замолкает, обдумывая ответ. — Виноватой. Чрезвычайно виноватой. Это так неправильно, Шнапси. Я много думала о Уайатте, он очень хороший. Видимо, Бог наделил меня и мою жизнь таким благородным и милым человеком, чтобы исправить всё плохое, а я, в итоге, только всё разрушаю, горячо целуясь с моим бывшим парнем. Я надеюсь, что и Господь, и Уайатт однажды всё-таки простят меня, — тяжело выдыхает она и продолжает растягивать мышцы ног.

Сегодня был первый раз, когда она решила потанцевать, с тех пор, как её сначала поселили в больничном крыле, а затем выписали оттуда. Не то, чтобы она сильно горела желанием двигаться, но танцы помогали ей отвлечься от того вороха мыслей, что скопился в её голове.

— Я понимаю… — наконец-то говорит парнишка, хоть и с долей сомнения в голосе.

— Я избегала Уайатта все эти дни, потому что я не знаю, что мне делать, поэтому я и обратилась к тебе. Я буду твоим верным падаваном, мастер Йода. — Девушка лукаво смотрит на своего лучшего друга, а вот Ноа глядит на неё в ответ с некоторым беспокойством.

— Да ты прямо очень любишь «Звёздные войны». — Милли неловко ему улыбается и снова возвращается к растяжке. — Можно я скажу честно?

— Конечно.

— Вы ведь с Уайаттом даже не встречались, — начинает Шнапп самым невинным тоном, как будто он не хочет задеть её, или что-то в этом роде. — Ты просто один раз сходила с ним на свидание, и всё.

— Ноа! — восклицает Браун, прекращая разминку. — Да, может быть и так, но я не думаю, что он запросто целуется с другими девушками. Да, я знаю, что мы не встречаемся, но всё равно есть определённые… обязательства.

Какая-то её часть всё же расслабилась после слов друга, а вот другая по-прежнему негодовала.

— Я слышал, что ему нравится одна медсестра…

— Что? — Милли в буквальном смысле уронила челюсть на пол. — Не верю! Какая?

Парнишка пытается сдержать смех, заметив её реакцию.

— София.

— Лиллис? — буквально выплёвывает фамилию она, как будто это бранное слово. — Рыжая? — Ноа утвердительно кивает. — Но она же старше него!

— И что? — Пожимает плечами Шнапп, как будто это ничего не значит.

— Этого не может быть!

Она немного злится, хотя у неё нет на это особых причин. Но вот ведь подлец!

— Поверь, потому что он с ней целовался, — говорит парнишка.

Ну вот, теперь она снова чувствует себя отвратительно.

— Но мне кажется, ты не имеешь права устраивать ему сцены ревности, когда сама зависаешь с Финном.

Милли молчит в ответ и встаёт на ноги, чтобы наконец-то начать танцевать.

Чёрт, а ведь Ноа прав…

— Лучше бы ты ничего мне не говорил, Шнапси, — глухо бормочет она. — Ладно, я сейчас включу музыку, чтобы потанцевать.

Шнапп с улыбкой кивает ей, и она включает свой iPad на полную громкость.

Она несколько секунд слушает песню, а затем начинает самозабвенно двигаться. И продолжает так до тех пор, пока буквально не теряется в музыке. Здесь нет ни Финна, ни Уайатта, есть только Милли и танец. Её руки, ноги и тело сами подчиняются ритму. Ей от природы дана гибкость и пластичность, позволяющие ей без особых усилий всегда двигаться красиво. Танцы — это ещё одна её страсть после актёрского искусства. В танце тоже есть своя жизнь, свои эмоции и чувства, но танец никогда не разобьёт тебе сердце, не оставит одну…

Музыка набирает обороты, становится всё интенсивнее, и Браун поддаётся ей, двигается вместе с ней, совершенно себя не жалея. И она до сих пор не понимает, как именно так получилось, но в какой-то момент, когда она неудачно подворачивает ногу и становится всей ступнёй на пол, острая вспышка боли пронизывает всё её тело, и она громко кричит, перекрывая играющую песню.

Ноа моментально оказывается рядом с ней, чтобы помочь.

Она заработала себе растяжение связок голеностопа. Именно так говорит ей медсестра, которой оказалась не кто иная, как София.

В больничном крыле есть так называемая «экстренная» комната, куда и приводит её Шнапп, а сам остаётся ждать снаружи. Лиллис даёт ей какое-то обезболивающее и накладывает на ногу тугую фиксирующую повязку, чтобы восстановить связки. Это не так серьёзно, как показалось сначала, но теперь ей запрещено много двигаться (тем более танцевать или практиковаться в актёрском мастерстве), а ещё придётся какое-то время ходить с костылём.

Милли только и может, что думать о том, насколько же ей «повезло». Ну да, сначала клизма, а теперь вот это. Отличный способ начать новый год.