— Ты поймёшь и привыкнешь со временем, — подбадривает её Ноа. — Все всегда будут спрашивать тебя об этом, и поэтому уже разу к сороковому ты поймёшь, что это что-то вроде рутины, и тебя это не будет так сильно смущать. К тому же наш наставник заставляет нас рассказывать свою историю каждый раз, как только начинается новая неделя, и уж тем более каждый раз, когда в группе появляется кто-то новенький. Так что тебе тоже придётся рассказать сегодня свою историю.

Глаза Милли распахнулись из-за открывшейся перед ней ужасной перспективы. Она не хотела никому рассказывать, что с ней случилось, тем более группе незнакомцев. Это бы означало снова пережить каждый момент её личной трагедии, и это было бы просто… кошмарно.

Так, ей нужно сделать кое-что прежде, чем она расскажет им о том, что произошло с ней в прошлом месяце.

— Кстати, я должен тебе кое-что рассказать… — Слова Ноа доносились до неё как будто сквозь воду. — Милли? Ты в порядке? — с беспокойством спрашивает он.

— Да… да, мне просто нужно в туалет.

Она встала в ту же секунду и быстро вышла из комнаты в поисках ближайших уборных. Ей нужно срочно отдышаться и успокоиться.

Когда она наконец-то находит глазами заветную дверь, она чуть ли не бегом направляется к ней, ощущая, как начинает кружиться голова, как гудит в ушах, будто внутри неё что-то взрывается.

Но только она положила ладонь на прохладную матовую ручку, мысленно отсчитывая секунды до того момента, как она успокоится и всё снова наладится, как вдруг её остановила сжавшаяся у неё на плече рука.

— Миллстер?

Голос заставил её обернуться, хотя ей этого и не требовалось, чтобы понять, кто именно только что перехватил её.

========== Часть 3 ==========

— Миллстер? Что ты здесь делаешь? — спрашивает Финн.

Он смотрел на неё так, будто до конца не верил, что она не галлюцинация; он даже сжал сильнее её плечо, пытаясь окончательно убедиться, что она действительно реальна.

Милли в ответ лишь молчала — первый раз в жизни ей было абсолютно нечего ему ответить. Она просто обернулась к нему всем телом и смотрела на него с нескрываемым презрением.

— Ты приехала ко мне? Как ты узнала, что я здесь? — Пока он говорит это, его губы сами собой растягиваются в грустную улыбку.

— Я действительно не знала, Финн, — отвечает она, убирая его руку со своего плеча — чем меньше физического контакта, тем лучше. — В смысле… Я знала, что с тобой случилось, но я не знала, что ты здесь.

Глаза Финна расширяются, когда он получает от неё ответ.

— Я так понимаю, что в Чикаго уже все обсудили это, — произносит он с раздражением, неодобрительно качая головой. — Финн Вулфард — паршивая овца в семье; ушёл со своей языческой группой, оказался в сумасшедшем доме, попытавшись покончить жизнь самоубийством, а всё потому, что он перестал ходить в церковь. — Он практически точно передал сейчас те слова, что говорила тогда на кухне её мать. — Ты пришла от общины, чтобы помочь страдальцу? То есть, как хорошо, что хотя бы у тебя есть Бог над головой, Милли.

Выражение его лица меняется — очевидно, что он сильно злится, но Браун так просто не испугать.

— Ты всё такой же идиот, Вулфард. Прошло уже два года, а ты до сих пор не изменился. И почему-то это меня даже не удивляет.

Она разворачивается в нужную ей сторону, чтобы вернуться в комнату, где проходит терапия. Ей достаточно всего нескольких его предложений, чтобы понять, что он до сих пор застыл в том же дерьме, что и до этого. Что он всё такой же, каким был, когда они ещё учились вместе в школе.

— Милли! — Несколько секунд спустя Финн пошёл за ней следом. — Подожди, пожалуйста! — Неожиданно он обгоняет её и выворачивает прямо перед носом, не давая пройти дальше. — Прости, я не должен был этого говорить, это так…

О, она знает. Настроение снова поменялось, и теперь ей хочется поскорее уйти, прежде чем ей снова станет больно, но возвращаться в туалет нельзя — он не должен знать, что ей плохо, даже если она уже успела ударила перед ним лицом в грязь.

—… пребывание здесь не делает меня счастливым.

— Мне это не интересно, я серьёзно.

Она приподнимает руку, давая понять, что ему стоит наконец-то оставить её в покое, и пытается продолжить идти дальше по коридору, но он всё не отстаёт. Он берёт её приподнятую в жесте руку и почти притягивает её ладонью к своему лицу, и это почти-почти прикосновение заставляет её всю покрыться мурашками, а волосы встать дыбом, как будто по всему её телу прошёл электрический разряд.