***

В среду, как и всегда, у неё встреча с доктором Хитоном. Когда она идёт к его офису, она чётко понимает, что не достигла поставленных ей на прошедшую неделю задач, отчего она ощущает себя неловко.

В больничном крыле всё пахнет медикаментами, повсюду ходят туда-сюда молчаливые медсёстры в белом, а ещё всё это очень близко к корпусу С, и Милли невольно думает о том, что это место каким-то странным образом похоже на скотобойню.

Как только Браун подходит к двери, она сразу же стучит в неё. Через несколько секунд та распахивается, и перед ней оказывается улыбающийся доктор. Наверняка он очень любит свою работу, ибо как ещё тогда объяснить эту его улыбку, когда он работает в этом злачном месте с подобными ей пациентами?

— Милли, — приветствует он, пропуская её внутрь.

Она присаживается в кресло перед его столом.

— Ну, давай посмотрим, как ты вела себя на этой неделе. — Он достаёт отчёт за прошедшие семь дней. — Нат сказала мне, что ты записалась в группу к Джо.

Редко бывало так, что она сама подбирала тему для разговора в те моменты, когда от неё пытались добиться какой-либо информации. Вообще-то это работа её куратора или её наставника, хотя в этой клинике, похоже, все готовы тебя выслушать. Раньше, когда она ещё была дома с не понимающими её родителями, ей этого не хватало, но сейчас, когда у неё есть возможность выговориться и поделиться с кем-то своими проблемами, ей это не нравится.

— Это… весело, — отвечает она. — Я познакомилась с несколькими парнями.

— Ноа? — с интересом спросил доктор, и Милли удивилась. Откуда он узнал? — Не волнуйся, я не слежу за тобой. Он сам мне вчера много чего о тебе рассказывал, когда приходил ко мне на осмотр.

— Надеюсь, что только хорошее, — настороженно говорит девушка.

— Разве ты его не знаешь? — усмехается Хитон, и Браун мысленно соглашается с ним.

Ноа как поздравительная открытка — яркий, запоминающийся, не говорящий плохого о других и всегда с добрыми пожеланиями и намерениями. Да, лучшего описания для него и не найти.

— Он хороший мальчик.

— Я знаю, — говорит доктор вдруг с печальной улыбкой. — Он мой сводный брат.

И это то, что застает её врасплох. Ноа никогда не рассказывал ей об этом.

— Мой отец является директором этого медицинского учреждения, но в то время он был ещё доктором и вёл его дело. Тогда-то он и познакомился с матерью Ноа. — Хитон пожимает плечами. — Только Ноа не очень понравилась эта ситуация.

— Мне кажется, ему просто было трудно принять то, что его отец умер, а его мать сошлась с кем-то другим. Я бы тоже не смогла справиться с чем-то подобным.

— Ну хватит, — вдруг обрывает её Чарли, возвращаясь к отчёту. А потом вдруг сам снова продолжает: — По какой-то неведомой мне причине я люблю его и очень ценю. Он для меня как родной брат.

Браун не знает, зачем он рассказал ей сейчас что-то настолько личное. Может быть, это как какой-то своеобразный ход, позволяющий ей чувствовать себя не так неуверенно? Ведь после её прибытия сюда все всё о ней знают, а она не знает ничего.

— Это хорошо. — Единственное, что отвечает ему Милли.

— В любом случае, — говорит Хитон, закрывая тему, — давай уже начнём.

Осмотр — это скучно, он ничем не отличается от обычного осмотра в больнице. Доктор измерил ей давление, послушал сердце, проверил уши, глаза и горло, спросил про пищеварение. И только сейчас Милли заметила в зеркале, что выглядит несколько иначе.

Её скулы стали ещё сильнее выделяться, руки стали костлявыми, а рёбра буквально просвечивались сквозь кожу. Это выглядело на самом деле жутко.

— Что ж, пришло время тебя взвесить.

Она кивает и идёт к весам, не задумываясь, стягивает обувь и встаёт на платформу, закрывая одновременно с этим глаза, — она не хочет видеть результат.

Через несколько секунд доктор Хитон разочарованно вздыхает, и Милли ощущает из-за этого жгучий стыд перед ним. Ну и на сколько же она снова похудела?

— Ты потеряла три килограмма, Милли, — говорит он, а его добродушная улыбка исчезает с лица. Он пристально смотрит на неё. — Что-то случилось, из-за чего ты себя неважно чувствовала? — спрашивает Чарли, а она не может ему ответить — язык как будто прилип к нёбу.

Она понимает, что всё это очень печально, потому что это означает, что она не сможет как можно скорее вернуться домой. К счастью, доктор Хитон не настаивает на ответе, лишь молчит, а после садится за документы.

Милли спускается с весов, обувается и снова усаживается перед ним за стол. Она краем глаза замечает, что в её графике состояния нет звезды за эту неделю, и, хотя она думает, что эта система смехотворна, она понимает, что всё равно не оправдывает чужих ожиданий. И поэтому Браун чувствует ещё более дерьмово.